Возвышенней средь жилищ других они истинно!
   И та в них живет, любовь к кому всех влюбившихся
   Пленила, но пользы нет для них от нее совсем".
   И я провел у нее месяц, а затем пришел к старику и сказал: "Хочу  ту,
что за сорок динаров!" И старик сказал: "Вешай золото!" И я отвесил  ему
за месяц тысячу двести динаров и провел с девушкой  месяц,  точно  день,
столь прекрасной я нашел ее внешность и ее общество.  И  затем  я  опять
пришел к старику. А дело было уже под вечер, и я услышал большой  шум  и
громкие голоса и спросил его: "В чем дело?" И старик сказал:  "Сегодняш-
няя ночь у нас самая знаменитая из ночей, и все люди развлекаются в  эту
ночь, глядя друг на друга. Не хочешь ли ты подняться на крышу и  посмот-
реть на людей?" И я сказал: "Хорошо!" И поднялся на крышу и увидел  кра-
сивую занавеску, а за занавеской -  великолепное  помещение,  в  котором
стояла скамья, и на ней были прекрасные ковры, и там сидела красивая де-
вушка, которая ошеломляла смотревших своей красотой,  прелестью,  строй-
ностью и соразмерностью. И рядом с ней сидел юноша, положив руку  ей  на
шею, и целовал ее, и она целовала его. И, увидев их, о повелитель право-
верных, я не мог владеть своей душой и не знал, где я, - так ослепил ме-
ня прекрасный облик этой девушки. И когда я спустился  вниз,  я  спросил
девушку, у которой я был, и описал ей облик той девушки, и она  сказала:
"А что тебе до нее?" И я воскликнул: "Клянусь Аллахом, она взяла у  меня
ум!" И девушка улыбнулась и сказала: "О Абу-ль-Хасан, у тебя есть до нее
желание?" - "Да, клянусь Аллахом, она овладела моим сердцем и  умом!"  -
воскликнул я, и девушка молвила: "Это дочь Тахира ибн аль-Ала, и она на-
ша госпожа, а мы все - ее невольницы.  Знаешь  ли  ты,  о  Абу-ль-Хасан,
сколько стоит ее ночь и день?" - "Нет", - ответил я. И девушка  сказала:
"Пятьсот динаров, и по ней вздыхают сердца царей". - "Клянусь Аллахом, -
воскликнул я, - я изведу все свои деньги на эту девушку!" И я провел всю
ночь, борясь со страстью, а наутро я пошел в баню и надел самые  роскош-
ные одежды из одежд царей и, придя к отцу девушки, сказал ему: "О госпо-
дин, я хочу ту, чья ночь по пятьсот динаров". - "Вешай золото!" - сказал
старик. И я отвесил ему пятнадцать тысяч динаров за месяц, и он взял  их
и сказал слуге: "Отведя его к твоей госпоже такой-то!" И слуга взял меня
и привел в помещение, наряднее которого не видел мой глаз на лице земли.
   И я увидел, что девушка сидит там, и когда я увидел ее, она ошеломила
мой ум своей красотой, о повелитель правоверных, и была она подобна луне
в четырнадцатую ночь..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Ночь, дополняющая до девятисот пятидесяти

   Когда же наступила ночь, дополняющая  до  девятисот  пятидесяти,  она
сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что юноша рассказал  повели-
телю правоверных о качествах той девушки и продолжал: "И она была подоб-
на луне в четырнадцатую ночь - красивая, прелестная, стройная  и  сораз-
мерная; ее слова позорили звуки лютни, и как будто ее имели в виду слова
поэта:
   И если б она явилась вдруг многобожникам,
   Ее бы сочли они за бога, не идола,
   А если бы в море вдруг соленое плюнула,
   То стала б вода морская от слюны сладкою.
   А если монаху на востоке явилась бы,
   Оставил бы он восток, пошел бы на запад он. Или слова другого;
   Взглянул на нее я раз, и впали в смущение
   Тончайшие мысли от чудесных красот ее.
   Внушила ей мысль ее, что я ее полюбил,
   И мысль эта отразилась вмиг на щеках ее
   И я приветствовал девушку, и она сказала" "Приют и  уют,  добро  тебе
пожаловать!" И взяла меня за руку, о повелитель правоверных, и  посадила
с собой рядом, и от крайней тоски я заплакал, боясь  разлуки,  и  пролил
слезы из глаз, и произнес такое двустишье:
   "Люблю я разлуки ночи - я им не радуюсь,
   Но, может быть, им вослед придет единенье.
   Дней близости не люблю я очень - ведь знаю я,
   Что будет исходом всех вещей прекращенье".
   И девушка стала развлекать меня ласковыми речами, а я утопал  в  море
страсти и боялся, хоть был вблизи, мучений разлуки из-за крайней любви и
тоски. И я вспомнил горечь разлуки и отдаления и  произнес  такое  двус-
тишье:
   "В час сближенья с нею подумал я о разлуке с ней,
   И из глаз моих заструились слезы-дракона кровь.
   И глаза я стал вытирать о шею красавицы -
   Ведь сдерживает камфара обычно кровь".
   И девушка приказала принести кушанья, и пришли четыре невольницы, вы-
сокогрудые девы, и поставили перед нами кушанья, плоды, сладости,  цветы
и вино, подходящие для царей. И мы поели, о  повелитель  правоверных,  и
сидели за вином, и вокруг нас были цветы, в помещении, подходящем только
для царя. А затем, о повелитель правоверных, невольница принесла ей пар-
човый чехол, и она взяла его, и вынула из него лютню, и,  положив  лютню
н