колени, прошлась по струнам, и струны жалобно  позвали,  как  ребенок
зовет мать, а девушка произнесла такое двустишье:
   "Вино пей всегда из рук газели изнеженной -
   По нежности свойств они друг другу подобны.
   Поистине, пьющему усладу дает вино
   Тогда лишь, когда блестят ланиты у кравчих".
   И я пробыл у нее, о повелитель правоверных, в  таких  обстоятельствах
некоторое время, пока не вышли все мои деньги, и я подумал, сидя с  нею,
о разлуке, и слезы полились у меня по щекам, как потоки,  и  я  перестал
отличать ночь от дня.
   "Почему ты плачешь?" - спросила девушка. И я сказал ей: "О госпожа, с
тех пор как я к тебе пришел, твой отец берет с меня каждый вечер пятьсот
динаров, и у меня не осталось нисколько денег,  а  правду  сказал  поэт,
когда сказал:
   Коль беден ты, на родине ты чужак,
   С деньгами ж - всем родной на чужбине".
   "Знай, - сказала девушка, - что у моего отца в обычае, когда  у  него
находится купец и он разорится, держать его как гостя три дня,  а  потом
его выгоняют, и он никогда к нам не возвращается. Но скрывай свою  тайну
и таи свое дело, а я устрою хитрость, чтобы быть с тобой, до  каких  пор
захочет Аллах, - в моем сердце великая любовь  к  тебе.  Знай,  что  все
деньги отца под моей рукой, и он не знает их количества. Я  буду  давать
тебе каждый день мешок с пятью сотнями динаров, а ты будешь отдавать его
моему отцу и скажешь: "Я не стану тебе давать деньги иначе как  день  за
днем". И всякий раз, как ты отдашь ему деньги, он будет давать их мне, а
я буду давать их тебе, и мы будем продолжать так, до каких  пор  захочет
Аллах".
   И я поблагодарил девушку за это и поцеловал ей руку,  и  я  провел  у
нее, о повелитель правоверных, таким образом целый год.
   И в какой-то день случилось, что она побила свою невольницу болезнен-
ным боем, и невольница сказала ей: "Клянусь  Аллахом,  я  сделаю  больно
твоему сердцу, как ты сделала больно мне". И эта невольница пошла  к  ее
отцу и осведомила его о нашем деле  с  начала  до  конца.  И  Тахир  ибн
аль-Ала, услышав слова невольницы, тотчас же поднялся и  вошел  ко  мне,
когда я сидел с его дочерью, и сказал: "О такой-то!" -  "К  твоим  услу-
гам!" - ответил я. И он сказал: "У нас такой обычай: когда с нами  купец
и он разорился, мы держим его как гостя три дня, а ты у нас уже год ешь,
пьешь и делаешь, что хочешь".
   И он обернулся к своим слугам и сказал: "Снимите с  него  одежду!"  И
они сделали это и дали мне скверную одежду ценой в пять дирхемов, и дали
мне десять дирхемов, и старик сказал: "Уходи! Я не буду тебя ни бить, ни
ругать, ступай своей дорогой, но если ты останешься в этом доме, за твою
кровь не будет дано платы".
   И я вышел, о повелитель правоверных, не зная, куда идти, и опустилась
в мое сердце вся забота в мире, и охватило меня беспокойство. И я сказал
себе: "Как это я приехал морем с тысячей тысяч динаров, часть которых  -
цена тридцати кораблей, и все это остается в доме зловредного старика, и
после этого я выхожу от него голый, с разбитым сердцем. Нет мощи и силы,
кроме как у Аллаха высокого, великого!"
   И я провел в Багдаде три дня, не вкушая ни еды, ни питья, а  на  чет-
вертый день я увидел корабль, направлявшийся в Басру, и  сошел  на  этот
корабль, и нанял место у его хозяина, и доехал до Басры. И я  пришел  на
рынок, сильно голодный, и меня увидел один зеленщик, и подошел ко мне, и
обнял меня, так как он был моим другом и другом моего отца.  Он  спросил
меня о моем положении, и я рассказал ему обо всем, что  со  мной  случи-
лось, и зеленщик сказал: "Клянусь Аллахом, это не дела разумного!  После
того, что с тобой случилось, что же ты задумал делать?" - "Не знаю,  что
делать", - сказал я. И зеленщик спросил: "Хочешь ли ты сидеть у  меня  и
записывать мой расход и доход? Тебе будет каждый день два дирхема, сверх
еды и питья".
   И я согласился на это и провел у него, о повелитель правоверных,  це-
лый год, продавая и покупая, пока у меня не  оказалось  сто  динаров,  и
тогда я нанял комнату на берегу реки, надеясь, что, может  быть,  придет
корабль с товаром, и я куплю на мои динары товару и отправлюсь с  ним  в
Багдад. И случилось в какой-то день, что пришли  корабли,  и  все  купцы
пошли покупать, и я пошел с ними. И вдруг два человека  вышли  из  трюма
корабля и, поставив себе две скамеечки, сели. И  купцы  подошли  к  ним,
чтобы покупать, и прибывшие сказали своим слугам: "Подайте ковер". И ко-
вер принесли. И один из слуг принес суму, и, вынув из нее мешок, раскрыл
его, и опорожнил на ковер, и вдруг я увидел, что ковер похищает взоры, -
так много было на нем драгоценных камней, жемчуга,  коралла,  яхонтов  и
карнеола всевозможных цветов..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот пятьдесят первая ночь

   Когда же настала девятьсот пятьдесят первая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что юноша, рассказав халифу о происшествии с
купцами и с мешком и о том, какие в нем были драгоценности  всевозможных
с