наров, а остальные дни недели были для вельмож и бедняков,  и  Абу-Сир
старался уважать людей и обращался с ними очень ласково.
   И случилось в один из дней, что капитан царя вошел к нему в хаммам, и
Абу-Сир разделся, и вошел с ним, и стал его растирать, и обошелся с  ним
особенно ласково. И когда капитан вышел из хаммама,  Абу-Сир  приготовил
ему питье и кофе, а когда он пожелал дать ему что-нибудь,  Абу-Сир  пок-
лялся, что не возьмет с него ничего, и капитан был ему признателен,  так
как видел его крайнюю ласку и милость, и чувствовал смущение,  не  зная,
что подарить этому банщику за его почет.
   Вот что было с Абу-Сиром. Что же касается Абу-Кира,  то  он  услышал,
что все люди бредят хаммамом и всякий из них  говорит:  "Этот  хаммам  -
благо земной жизни, без сомнения. Если захочет  Аллах,  о  такой-то,  мы
пойдем с тобой завтра в этот прекрасный хаммам!"
   И Абу Кир сказал про себя: "Обязательно пойду,  как  другие  люди,  и
посмотрю на этот хаммам, который похитил ум у людей".
   И потом он оделся в самую роскошную, какая у него была,  одежду,  сел
верхом на мула и, взяв с собой четырех рабов и четырех невольников,  ко-
торые шли сзади него и впереди него, отправился в хаммам.
   И он спешился в воротах хаммама, и, оказавшись у ворот,  почувствовал
запах алоэ, и увидел, что люди входят и выходят  и  все  скамейки  полны
больших и малых. И он вошел в проход, и Абу-Сир увидал его и поднялся  к
нему, радуясь. И красильщик сказал: "Разве таков обычай честных людей? Я
открыл себе красильню и стал мастером города, и познакомился с царем,  и
живу в счастье и величии, а ты ко мне не приходишь, не  спрашиваешь  обо
мне и не говоришь: "Где мой товарищ?" Я обессилел, разыскивая тебя и по-
сылая рабов и невольников искать тебя по ханам и другим местам,  но  они
не знают к тебе дороги, и никто им о тебе не рассказывает".
   И Абу-Сир сказал ему: "Разве я не приходил к тебе? Но ты ведь объявил
меня вором, побил и опозорил среди людей".
   И Абу-Кир огорчился и сказал: "Что это за слова? Разве это тебя я по-
бил?" И Абу-Кир стал клясться тысячью клятвами, что он его не  узнал,  и
сказал: "Кто-то похожий на тебя приходил и  воровал  каждый  день  чужие
ткани, и я подумал, что этот человек - ты".
   И он стал горевать, ударяя рукой об руку, и восклицал:  "Нет  мощи  и
силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Мы тебя обидели! Но почему
ты не дал мне себя узнать и не сказал мне: "Я такой-то"? Это тебе должно
быть стыдно, что ты не дал мне себя узнать, тем более что у меня  голова
кружится от множества дел". - "Да простит тебя Аллах, о мой  товарищ!  -
сказал Абу-Сир. - Это была вещь, предопределенная в неведомом, и исправ-
ление дела - от Аллаха. Входи, снимай одежду, мойся  и  наслаждайся".  -
"Заклинаю тебя Аллахом, извини меня, о брат мой", -  сказал  Абу-Кир.  И
АбуСир молвил: "Аллах пусть снимет с тебя ответственность и простит  те-
бя! Это было предопределено мне от века". - "А откуда у тебя  это  вели-
чие?" - спросил Абу-Кир. И Абу-Сир ответил: "Тот, кто помог тебе,  помог
и мне.
   Я отправился к царю и рассказал ему, что такое хаммам, и он велел его
для меня построить". - "Как ты знакомый царя, так и я  тоже  его  знако-
мый", - сказал Абу-Кир..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот тридцать седьмая ночь

   Когда же настала девятьсот тридцать седьмая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что Абу-Кир с Абу-Сиром упрекали друг друга,
и Абу-Кир сказал: "Как ты знакомый царя, так и я тоже его знакомый, -  и
если захочет великий Аллах, я сделаю так, что он тебя полюбит  и  окажет
тебе еще большее уважение ради меня. Он не знает, что ты мой товарищ,  и
я осведомлю его о том, что ты мой товарищ, и поручу тебя его заботам". -
"Меня не надо поручать, - ответил Абу-Сир. - Аллах,  смягчающий  сердца,
существует, и царь со всеми вельможами полюбил меня и дал  мне  то-то  и
то-то".
   И он рассказал Абу-Киру свою историю и затем сказал:  "Сними  с  себя
одежду за сундуком и входи в хаммам, и я войду с тобой, чтобы  растереть
тебя мочалкой".
   И Абу-Кир снял то, что на нем было, и вошел в хаммам, и Абу-Сир вошел
с ним, и натер его, и намыл, и одел, и занимался им, пока тот не  вышел.
И когда он вышел, Абу-Сир принес ему обед и напитки, и все люди  удивля-
лись великому уважению его к Абу-Киру.
   И после этого Абу-Кир хотел дать ему что-нибудь, но Абу Сир поклялся,
что не возьмет с него ничего, и сказал: "Стыдись такого дела -  ты  ведь
мой товарищ, и между нами пет различия".
   И затем Абу-Кир сказал Абу-Сиру: "О товарищ,  клянусь  Аллахом,  этот
хаммам великолепен, но твоя работа в нем неполная". - "А в чем же ее не-
достаток?" - спросил Абу-Сир. И Абу-Кир сказал: "В лекарстве, то есть  в
тесте из мышьяка и извести, которое с легкостью удаляет  волосы.  Сделай
такое лекарство, и когда царь придет, предложи его ему и научи его,  как
удалять им волосы. Он полюбит тебя сильной любовью и окажет тебе  уваже-
ние". - "Ты прав, - сказал Абу-Сир. - Если захочет Аллах, я это сделаю".
   И Абу-Кир вышел, и, сев на мула, отправился к царю, и вошел к нему, и
с