не всякий может дать столько".
   И вельможи царства подтвердили его слова и сказали: "Вот это  истина,
о царь времени! Разве ты считаешь, что все люди подобны тебе, о  славный
царь?"
   И царь сказал: "Поистине, ваши слова правильны, но этот человек - чу-
жестранец и бедняк, и нам обязательно надо оказать ему уважение. Ведь он
сделал у нас в городе этот хаммам, равного которому мы в жизни не  виде-
ли, и наш город украсился и приобрел значительность только  из-за  него.
Если мы окажем ему уважение увеличением платы, то это немного". -  "Если
ты хочешь оказать ему уважение, - сказали вельможи, -  то  оказывай  ему
уважение из твоих денег (а уважение от царя бедному  -  малая  плата  за
хаммам), для того чтобы молились за тебя подданные. Что же касается  ты-
сячи динаров, то мы - вельможи твоего царства, но наша душа не  соглаша-
ется их дать. Как же согласится на это душа бедняков?" - "О вельможи мо-
его царства, - сказал царь, - каждый из вас пусть даст ему  в  этот  раз
сто динаров, невольника, невольницу и раба". - "Хорошо, мы дадим ему все
это, - сказали вельможи, - но после  сегодняшнего  дня  всякий  входящий
пусть дает ему лишь то, что пожалует его душа". - "В этом нет  беды",  -
сказал царь. И вельможи дали Абу-Сиру каждый  сто  динаров,  невольницу,
невольника и раба, и было число вельмож, которые мылись с царем  в  этот
день, четыреста душ..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот тридцать шестая ночь

   Когда же настала девятьсот тридцать шестая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что число вельмож, которые мылись с Царем  в
этот день, было четыреста душ. А количество того, что они дали из  дина-
ров, оказалось сорок тысяч, и невольников - четыреста, и рабов  -  четы-
реста, и невольниц - четыреста (достаточно с тебя такого дара!), а  царь
дал АбуСиру десять тысяч динаров, десять невольников, десять невольниц и
десять рабов.
   И Абу-Сир выступил вперед, и поцеловал перед царем землю,  и  сказал:
"О счастливый царь, обладатель здравого суждения!  Какое  место  вместит
меня с этими невольниками, невольницами и рабами?"  И  царь  молвил:  "Я
приказал это своим вельможам только для  того,  чтобы  мы  собрали  тебе
большое количество денег. Ты ведь, может быть, вспомнишь свою  страну  и
семью и соскучишься по ней и захочешь поехать на родину, и окажется, что
ты взял из нашей с граны основательное количество денег, которое поможет
тебе жить в твоей стране". - "О царь времени, да возвеличит тебя  Аллах!
- сказал Абу-Сир. - Эти многочисленные невольники, невольницы и  рабы  -
по сану царям, и если бы ты велел дать мне наличные деньги, они  быт  бы
лучше, чем это войско, потому что  люди  едят  и  пьют  и  одеваются,  и
сколько бы мне ни досталось денег, их не хватит на содержание  этих  ра-
бов".
   И царь засмеялся и воскликнул: "Клянусь Аллахом, ты сказал правду,  -
их оказалось целое войско, и у тебя нет  возможности  содержать  их!  Не
продашь ли ты мне каждого из них за сто динаров?" - "Я продал их тебе за
эту цену", - сказал Абу-Сир. И царь послал за казначеем, чтобы тог  при-
нес ему денег, и когда казначей принес их, царь отдал Абу-Сиру деньги за
всех полностью и до конца, а затем после этого  он  пожаловал  рабов  их
владельцам и сказал: "Всякий, кто узнает своего раба, невольника  и  не-
вольницу, пусть берет их. Они - подарок вам от меня".
   И вельможи исполнили приказание царя, и всякий из них  взял  то,  что
ему принадлежало, и Абу-Сир сказал: "Да избавит тебя  Аллах  от  зла,  о
царь времени, как ты избавил меня от этих гулей, которых может  насытить
только Аллах!"
   И царь засмеялся его словам и признал, что он прав, а затем  он  взял
вельмож своего царства и ушел из бани во дворец.
   И Абу-Сир провел эту ночь, считая золото, складывая его в мешки и за-
печатывая. И у него было двадцать рабов, и двадцать невольников, и четы-
ре невольницы для услуг. А когда наступило утро, он открыл хаммам и пос-
лал глашатая кричать: "Всякий, кто войдет в  хаммам  и  помоется,  пусть
даст то, что пожалует его душа и чего требует его великодушие!"
   И Абу-Сир сел около сундука, и на него налетели посетители, и всякий,
кто входил, клал в сундук то, что было для него нетрудно положить, и  не
наступил еще вечер, как сундук наполнился добром Аллаха великого.
   А затем царица пожелала войти в хаммам, и когда это дошло до  Абу-Си-
ра, он разделил ради нее день на две части и назначил от зари до полудня
время мужчин, а от полудня до заката - время женщин. А когда царица при-
шла, он поставил за сундуком невольницу.
   И он обучил четырех невольниц банному делу, так что они стали  искус-
ными банщицами, и когда царица вошла в хаммам, это ей понравилось, и  ее
грудь расправилась, и она положила тысячу динаров. И слава АбуСира расп-
ространилась в городе, и всякому, кто входил, он оказывал уважение - все
равно, был это богатый или бедный, и благо стало входить к нему из  всех
дверей.
   И он свел знакомство с приближенными царя, и появились у него  друзья
и товарищи, и царь приходил к нему один день в неделю и давал ему тысячу
д