И Абу Кир отправился к старшине красильщика и рассказал ему об  этом,
и тот сказал: "Мы не пускаем чужестранца войти в наше ремесло".
   И Абу-Кира охватил великий гнев, и он пошел жаловаться царю этого го-
рода и сказал ему: "О царь времени, я чужестранец, и по ремеслу  я  кра-
сильщик, и случилось у меня с красильщиками то-то и то-то, а я  крашу  в
красный цвет разных оттенков - в цвет розы и грудной ягоды, и в  зеленый
цвет разных оттенков - в травянистый, фисташковый, оливковый  и  в  цвет
крыла попугая, и в черный цвет разных оттенков - в  угольный  и  в  цвет
сурьмы, и в желтый цвет разных оттенков - в апельсинный и в лимонный". И
он стал называть царю все цвета, а затем сказал: "О  царь  времени,  все
красильщики в твоем городе не умеют красить ни в один из этих  цветов  и
знают только синюю краску, и они не приняли меня и не позволили мне быть
у них ни мастером, ни поденщиком". И царь ответил: "Ты в этом прав, но я
открою тебе красильню и дам капитал, и тебе от них ничего  не  будет,  а
всякого, кто станет тебе препятствовать, я повешу на дверях его лавки".
   И затем он отдал приказ строителям и сказал им: "Ступайте с этим мас-
тером и пройдите с ним по городу, и если какое место ему понравится, вы-
гоните оттуда его хозяина, все равно будет это лавка, хан или что-нибудь
другое, и постройте ему красильню так, как он хочет, и  что  он  вам  ни
прикажет - делайте, не прекословя ему в том, что он скажет".
   И потом царь одел Абу-Кира в красивую одежду, и дал ему тысячу  дина-
ров, и сказал: "Трать их на себя, пока не закончится постройка".
   Он дал ему также двух невольников, чтобы прислуживать ему, и  коня  с
разукрашенной сбруей, и Абу-Кир надел одежду, сел на  коня  и  стал  как
эмир. И царь отвел ему дом и велел устлать его  коврами,  и  его  устла-
ли..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот тридцать четвертая ночь

   Когда же настала девятьсот  тридцать  четвертая  ночь,  она  сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что царь отвел АбуКиру  дом  и  велел
устлать его коврами, и дом устлали, и он поселился в нем.
   А на следующий день он выехал  и  поехал  по  городу,  предшествуемый
строителями, и осматривал его, пока ему не  понравилось  одно  место,  и
тогда он сказал: "Это место хорошее". И хозяина выгнали оттуда, и приве-
ли к царю, и тот дал ему плату за его помещение больше того, что его  бы
удовлетворило, и постройка началась.
   И Абу-Кир говорил строителям:  "Стройте  так-то  и  такто  и  делайте
так-то и так-то!" И ему построили красильню, которой нет равной. И затем
он явился к царю и рассказал ему, что постройка красильни закончилась  и
нужны только деньги на краску, чтобы пустить ее в ход.
   И царь сказал ему: "Возьми эти четыре тысячи динаров и сделай их  ка-
питалом и покажи мне плод работы твоей красильни. И Абу-Кир взял деньги,
и пошел на рынок, и увидел, что индиго много и что оно ничего не стоит.
   Он купил все, что ему было нужно из принадлежностей для  крашения,  а
потом царь послал ему пятьсот отрезов ткани, и Абу-Кир начал их красить,
и выкрасил их в различные цвета, и развесил перед дверями  красильни,  и
люди, проходя мимо нее, видели удивительную вещь, которой в жизни не ви-
дели.
   И народ толпился около дверей красильни, и все смотрели, и спрашивали
Абу-Кира, и говорили ему:  "О  мастер,  как  называются  эти  цвета?"  И
Абу-Кир говорил: "Это красный, а это желтый, а это зеленый". И  перечис-
лял им названия цветов; и люди стали приносить  ему  ткани  и  говорили:
"Выкраси нам это так или так и возьми то, что спросишь".
   И когда Абу-Кир кончил красить ткани царя, он взял их и пошел  в  ди-
ван. И царь, увидав такую окраску, обрадовался и оказал Абу-Киру великие
милости, и все военные стали приходить к нему с тканями и говорили: "Вы-
краси ее нам так-то", и Абу-Кир красил им по их желанию, и на него сыпа-
лось золото и серебро, и молва о нем распространилась, и  его  красильню
назвали "Красильней султана", и добро шло к нему из всех дверей.
   И ни один из всех красильщиков не мог с ним заговорить, и они  только
приходили, целовали ему руки и извинялись перед ним за то, как они с ним
поступили, и предлагали ему себя и говорили: "Сделай нас  твоими  слуга-
ми"; но Абу-Кир не соглашался принять никого из них.
   И появились у него рабы и невольницы, и он собрал большие  деньги.  И
вот то, что было с Абу-Киром.
   Что же касается Абу-Сира, то, когда Абу-Кир запер его в комнате, взяв
сначала у него деньги, и ушел, и покинул его больным, исчезнувшим из ми-
ра, Абу-Сир остался брошенный в этой комнате за запертой дверью и проле-
жал там три дня.
   И привратник хана обратил внимание на дверь этой  комнаты  и  увидел,
что она заперта, и он не увидал никого из тех двоих до заката  солнца  и
не узнал о них вестей.
   И тогда он сказал про себя: "Может быть, они уехали и не отдали платы
за комнату, или умерли, или что еще там с ними?" И подошел к дверям ком-
наты и увидел, что она заперта, и услыхал стоны  цирюльника.  Он  увидел
ключ в деревянном замке и открыл дверь, и вошел,  и,  увидав  стонавшего
цирюльника, сказал ему: "С тобой не будет беды!  Где  твой  товарищ?"  -
"