Искандарию, разделим это по правде и справедливости".
   И Абу-Сир сказал: "Это так и будет". И прочитал фатиху о том, что ра-
ботающий будет зарабатывать и кормить безработного. А затем Абу-Сир  за-
пер свою лавку и отдал ключи ее хозяину, а Абу-Кир оставил ключ  у  пос-
ланца кади, и лавка его была запертой и запечатанной, и оба  взяли  свои
пожитки и отправились путешествовать.
   Они сели на корабль в соленом море и уехали в этот же день, и  доста-
лась им на долю помощь, и, к довершению счастья цирюльника, среди  всех,
кто был на корабле, не было ни одного брадобрея, а было на нем сто двад-
цать человек, кроме капитана и матросов.
   И когда распустили паруса на корабле, цирюльник встал и  сказал  кра-
сильщику: "О брат мой, это - море, на котором мы должны есть и пить, а у
нас только немного пищи. Может быть, кто-нибудь мне скажет: "Пойди сюда,
цирюльник, побрей меня". И я побрею его за лепешку, или за  полушку  се-
ребра, или за глоток воды, и мы с тобой будем этим пользоваться".
   И красильщик сказал: "Это не плохо!" - положил голову на доски и зас-
нул. А цирюльник поднялся и, взяв свои принадлежности и  чашку,  накинул
себе на плечо тряпку вместо полотенца, так как он был человек бедный,  и
стал ходить между путниками.
   И кто-то сказал ему: "Пойди сюда, о мастер, побрей меня";  и  Абу-Сир
побрил его, и когда он побрил этого человека, тот дал ему полушку сереб-
ра, и цирюльник сказал: "О брат мой, не нужна мне эта серебряная  полуш-
ка! Если бы ты дал мне лепешку, она была бы для  меня  благословеннее  в
этом море, так как у меня есть товарищ, а пищи у нас мало".
   И человек дал ему лепешку и кусок сыру и наполнил ему его чашку прес-
ной водой, и Абу Сир взял это и, придя к Абу Киру, сказал ему: "Бери эту
лепешку и ешь ее с сыром и пей то, что в чашке". И Абу-Кир забрал у него
это и стал есть и пить.
   А потом Абу Сир, цирюльник, взял свои принадлежности, положил  тряпку
на плечо и с чашкой в руке стал ходить по кораблю, среди путников. И  он
побрил человека за пару лепешек и другого - за кусок сыру, и на него по-
явился спрос, и всякого, кто ему говорил: "Побрей меня, мастер", он зас-
тавлял дать ему пару лепешек и полушку серебра, - а на корабле  не  было
цирюльника, кроме него. И не настал еще закат, как  он  собрал  тридцать
лепешек и тридцать серебряных полушек. [651] И оказался у него сыр, и мас-
лины, и молоки в уксусе, и когда он просил что-нибудь, ему  давали,  так
что у него стало всего много.
   И Абу-Сир побрил капитана и пожаловался ему на недостаток припасов  в
пути, и капитан сказал ему: "Добро пожаловать! Приводи  твоего  товарища
каждый вечер, и ужинайте у меня. Не обременяйте себя заботой, пока буде-
те ехать с нами".
   И Абу-Сир вернулся к красильщику и увидел, что тот все спит, и разбу-
дил его, и Абу-Кир, проснувшись, увидел подле себя много хлеба,  сыра  и
маслин, и молоки в уксусе и спросил: "Откуда у тебя  это?"  И  цирюльник
ответил: "От щедрот Аллаха великого", И Абу-Кир хотел  начать  есть,  но
Абу-Сир сказал ему: "Не ешь, о брат мой, и оставь  это,  оно  пригодится
нам в другое время. Знай, что я брил капитана и пожаловался ему  на  не-
достаток припасов, и он сказал: "Простор тебе! Приводи  твоего  товарища
каждый вечер, и ужинайте у меня! И первый наш ужин у капитана -  сегодня
вечером", - "У меня кружится голова от моря, и я не могу встать с мезга,
- сказал Абу-Кир. - Дай мне поужинать этими  вещами  и  иди  к  капитану
один". - "В этом нет беды", - сказал Абу-Сир. И  затем  он  сел  и  стал
смотреть, как Абу-Кир ест, и увидел, что он отламывает куски, как  отла-
мывают камни от гор, и глотает их, точно слон, который несколько дней не
ел, и пихает в рот кусок, прежде чем  проглотит  предыдущий,  и  таращит
глаза на то, что перед ним, точно гуль, и пыхтит,  словно  голодный  бык
над соломой и бобами.
   И вдруг пришел матрос и сказал: "О мастер, капитан говорит тебе: "Ве-
ди своего товарища и приходи ужинать"; и Абу-Сир спросил  Абу-Кира:  "Ты
пойдешь с нами?" И тот ответил: "Я не могу идти!"
   И цирюльник пошел один и увидел, что капитан сидит, а перед ним  ска-
терть, на которой двадцать блюд или больше, и он и  его  люди  ждут  ци-
рюльника с его товарищем.
   И когда капитан увидел Абу-Сира, он спросил: "Где  твой  товарищ?"  И
Абу-Сир ответил: "О господин, у него кружится голова от моря". - "Не бе-
да, - сказал капитан, - его головокружение пройдет. Иди сюда,  ужинай  с
нами, я тебя ждал".
   И потом капитан освободил блюдо с кебабом и стал откладывать на  него
от каждого кушанья, так что оказалось довольно на десятерых. И когда ци-
рюльник поужинал, капитан сказал ему: "Возьми это блюдо с собой для тво-
его товарища".
   И Абу-Сир взял блюдо, и принес его Абу-Киру, и увидел, что тот  пере-
малывает клыками еду, стоящую перед ним,  точно  верблюд,  и  отправляет
один кусок вслед другому с поспешностью. "Разве я не  говорил  тебе:  не
ешь! - сказал Абу-Сир. - Благо капитана изобильно: посмотри, что он тебе
послал, когда я рассказал ему, что у тебя кружится голова". - "Давай", -
сказал Абу-Кир; и Абу-Сир подал ему блюдо, и красильщик взял его и начал
жадно есть то, что на нем было, и все другое, словно пес, оскаливший зу-
бы, или сокрушающий лев, или рухх, который бросился на голубя, или чело-
век, едва не умерший с голоду, который увидел еду и начал есть.