ова, ибо ты есть величайший царь, а во-вторых, потому, что они осмели-
лись идти против тебя и обманули тебя и вмешались в то, что их не  каса-
ется и о чем им не годится говорить. Они более всех достойны гибели,  но
довольно с них того, что их теперь поражает. Поставь же их от  сей  поры
на место слуг, и тебе принадлежит власть в этом и во всем другом".
   И некоторые из везирей посоветовали царю то же самое, что говорил ибн
Шимас, а один везирь выступил к царю, пал перед ним ниц  и  сказал:  "Да
продлит Аллах дни царя! Если необходимо сделать с ними дело, которое  их
погубит, сделай так, как я тебе скажу". - "А  что  ты  мне  скажешь?"  -
спросил царь. И везирь сказал: "Самое правильное вот что: прикажи  одной
из твоих любимиц, чтобы она взяла женщин, которые тебя обманули, и отве-
ла их в комнату, где произошло убийство везирей и мудрецов,  и  заточила
их там, и прикажи давать им немного пищи и питья - лишь  в  такой  мере,
чтобы поддерживать их тело, и совершенно не  позволять  им  выходить  из
этого места. И пусть тех, кто помрут сами по себе, оставляют среди  них,
как есть, пока все женщины не умрут до последней. Вот ничтожнейшее  воз-
даяние им, ибо они были причиной этой великой смуты, - нет, корнем  всех
бедствий и смут, которые были во все времена. И оправдались в них  слова
сказавшего: "Кто выроет своему брату колодец, сам в него упадет, хотя бы
долго длилось его благополучие"
   И царь принял мнение этого везиря и сделал так, как  он  говорил.  Он
послал за четырьмя жестокосердым" наложницами и  отдал  им  тех  женщин,
приказав отвести их к месту убиения и заточить там, и назначил им немно-
го плохой пищи и немного скверного питья. И было дело их таково, что они
печалились великой печалью и клялись в том, что из-за них  случилось,  и
горевали великой горестью, и наделил их Аллах, в  воздаяние,  позором  в
здешней жизни и уготовал им пытки в последней жизни, и они оставались  в
том темном месте с зловонным запахом. И каждый  день  несколько  из  них
умирало, пока они не погибли до последней.
   И весть об этом событии разнеслась по всем странам и  землям,  и  вот
чем кончилось дело царя, его везирей и подданных.
   Хвала Аллаху, который губит народы и оживляет истлевшие кости, и дос-
тоин он прославления, и возвеличения, и восхваления во веки веков!

   Сказка об Абу-Кире и Абу-Сире

   Рассказывают также, что жили в городе Искандарии два человека, и один
из них был красильщик по имени Абу-Кир, а другой -  цирюльник  по  имени
Абу-Сир. Они были друг другу соседями на рынке, и лавка цирюльника  была
рядом с лавкой красильщика. А красильщик был плут и лгун, человек  очень
злой, как будто висок его был высечен из твердой скалы или сделан из по-
рога еврейской молельни. Он не стыдился сделать с людьми позорное  дело,
и было у него в обычае, когда кто-нибудь давал ему ткань,  чтобы  выкра-
сить ее, требовать сначала плату и намекать, что он купит на нее  снадо-
бий для окраски. И заказчик давал ему плату вперед, и Абу-Кир брал ее  и
тратил на еду и питье, а затем он продавал эту ткань, которую взял, пос-
ле того как уходил ее владелец, и тратил плату за нее на  еду,  питье  и
прочее, и он ел лишь прекраснейшие из роскошнейших кушаний  и  пил  лишь
самое лучшее из того, что прогоняет ум.
   А когда приходил к нему владелец ткани, он говорил:  "Завтра  приходи
ко мне до восхода солнца и найдешь свою вещь  выкрашенной".  И  владелец
вещи уходил и говорил про себя: "День от дня близко!" А затем он  прихо-
дил на другой день, по условию, а Абу-Кир говорил ему: "Приходи  завтра!
Я вчера не работал, так как у меня были гости и я заботился о  том,  что
им было нужно, пока они не ушли. А завтра, до восхода солнца, приходи  и
бери твою ткань выкрашенной".
   И заказчик уходил и приходил на третий день, и Абу-Кир говорил: "Вче-
ра мне было простительно, потому что моя жена ночью и весь день  рожала,
а я исполнял все дела, но завтра уж непременно приходи, бери  твою  вещь
выкрашенной".
   И заказчик приходил, по условию, и Абу-Кир являлся к нему оттуда, где
был, с другой хитростью и клялся ему...".
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот тридцать первая ночь

   Когда же настала девятьсот тридцать первая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что красильщик, всякий раз как к нему прихо-
дил владелец вещи, являлся оттуда, где был, с какой-нибудь  хитростью  и
клялся ему. И он все время обещал и клялся, когда заказчик приходил, по-
ка тот не начинал тревожиться и не говорил: "Сколько раз ты  будешь  мне
говорить "завтра"? Давай мою вещь, я не хочу ее красить".
   И Абу-Кир говорил: "Клянусь Аллахом, о  брат  мой,  мне  перед  тобой
стыдно, но я расскажу тебе правду, и Аллах пусть обидит всех, кто обижа-
ет людей". - "Расскажи  мне,  что  случилось",  -  говорил  заказчик.  И
Абу-Кир отвечал: "Твою вещь я выкрасил в краску, которой нет подобной, и
развесил ее на веревке, и ее украли, и я не знаю, кто ее украл".
   И если владелец вещи был из людей добрых, он говорил: "Аллах  возмес-
тит мне", а если был из людей  злых,  то  начинал  поносить  и  позорить
А