все они стали ласкать рябчика и искали его близости.  И  когда  рябчик
увидел их крайнюю любовь, он почувствовал к ним склонность и  подружился
с ними, и он летал куда хотел и к вечеру возвращался к ним на ночлег,  а
когда наступало утро, снова улетал куда хотел.
   И это стало у него обычаем, и он провел так некоторое время, и  чере-
пахи почувствовали, что его отлучки повергают их в тоску, и поняли,  что
они видят его только ночью, а наутро он  поспешно  улетает,  не  дав  им
опомниться, несмотря на их сильную любовь к  нему.  И  черепахи  сказали
друг другу: "Мы полюбили этого рябчика, и он стал нашим другом, и у  нас
нет сил с ним разлучаться. Какую же нам придумать хитрость, чтобы он ос-
тавался с нами постоянно - ведь когда он улетает, то исчезает от нас  на
весь день, и мы видим его только ночью?"
   И одна черепаха дала другим совет и сказала: "Будьте покойны, о сест-
рицы, я сделаю так, что он не будет нас покидать ни на мгновение ока". И
другие черепахи сказали ей: "Если ты это сделаешь, мы  все  станем  тебе
рабами". И когда рябчик вернулся с прогулки и сел среди черепах, та хит-
рая черепаха подошла к нему, пожелала ему блага и, поздравив его с  бла-
гополучием, сказала: "О господин, знай, что Аллах наделил тебя нашей лю-
бовью, а также вложил тебе в сердце любовь к нам, и ты стал нам  в  этом
пустынном месте другом. А самое лучшее  время  для  любящих,  когда  они
вместе, и величайшее бедствие - в разлуке и отдалении. Ты же  оставляешь
нас на восходе зари и возвращаешься к нам только на закате, и охватывает
нас великая тоска, Это очень тяготит нас, и мы  в  великом  волнении  по
этой причине".
   "Да, - молвил рябчик, - у меня к вам большая любовь и великое  влече-
ние, еще больше чем у вас ко мне, и расставаться с вами мне не легко, но
нет в моих руках против этого хитрости, ибо я - птица с крыльями, и  не-
возможно мне оставаться с вами вечно, так как это не по моему естеству -
птица с крыльями остается да месте лишь ночью, чтобы спать, а когда нас-
тупает утро, она улетает и парит в тех местах, где ей нравится". -
   "Ты прав,  -  отвечала  ему  черепаха,  -  но  обладателю  крыльев  в
большинстве случаев нет покоя, ибо ему не достается из благ  и  четверти
того, что ему выпадает из затруднений, а предел желаний  любой  твари  -
это благоденствие и отдых. Аллах создал между  тобой  и  нами  любовь  и
дружбу, и мы боимся, что тебя поймает ктонибудь из твоих  врагов,  и  ты
погибнешь, и мы будем лишены вида твоего лица".
   И рябчик в ответ ей сказал: "Ты права, но какой у тебя план и  какова
хитрость в моем деле?" И черепаха молвила: "Мой план таков, чтобы ты вы-
щипал свои крылья, которые ускоряют твой полет, и сидел  бы  подле  нас,
отдыхая, и ел бы нашу пищу и пил наш напиток, в этой обширной местности,
где много деревьев и спелых плодов. И мы будем пребывать с тобой в  этом
плодородном месте, и каждый из нас будет наслаждаться друг другом".
   И рябчик склонился к словам черепахи и пожелал для  себя  отдыха.  Он
выщипал себе перья, одно за одним, как сказала черепаха и слова  которой
он одобрил, и пребывал подле них, живя с ними,  и  удовлетворился  малой
усладой и проходящей радостью. И когда так было,  вдруг  проходила  мимо
них ласка, и она заметила глазом рябчика и, всмотревшись в него,  увиде-
ла, что у него обрезаны крылья и он не может подняться. И, увидев его  в
таком состоянии, ласка обрадовалась сильной радостью и сказала про себя:
"У этого рябчика жирное мясо и мало перьев". А  затем  ласка  подошла  к
рябчику и схватила его. И рябчик закричал и стал просить помощи от чере-
пах, но черепахи не помогли ему, а напротив, удалились и  втянулись  под
щиток, увидев, что ласка крепко держит рябчика. И когда они увидели, что
ласка его мучает, их задушил плач. И рябчик спросил их: "Есть ли  у  вас
что-нибудь, кроме плача?" И черепахи сказали: "Брат наш, нет  у  нас  ни
сил, ни возможности, ни хитрости в деле с лаской". И тут  рябчик  опеча-
лился, и пресек надежду на свою жизнь и сказал им: "Нет  да  вас  греха,
грех лишь на мне, раз я вас послушался и выщипал свои крылья, на которых
я летаю, я заслуживаю гибели за свое повиновение вам и ни в чем  вас  не
упрекаю".
   И я теперь тоже не упрекаю вас, о женщины, а напротив,  упрекаю  свою
душу и хочу проучить ее за то, что она не вспомнила, что  вы  -  причина
греха, который случился с отцом нашим Адамом, и из-за которого он  вышел
из рая, и забыла, что вы - корень всякого зла. И я  послушался  вас,  по
своему неразумению, ошибочности своего суждения  и  дурной  предусмотри-
тельности, и убил своих везирей и судей своего царства, которые были мне
искренними советчиками во всех делах, и в них была моя слава и  сила  во
всяком деле, меня заботившем. Теперь я не найду взамен им  никого  и  не
вижу, кто станет на их место, и ввергнут я в гибель великую..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот двадцать пятая ночь

   Когда же настала девятьсот двадцать пятая ночь, она  сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что царь упрекал себя и говорил: "Это я пос-
лушался вас, по своему неразумению, и убил моих везирей, и  не  найду  я
взамен им никого, кто станет на их место, и если Аллах не пошлет мне ко-
го-нибудь, кто обладает здравым суждением и кто укажет мне,  в  чем  мое
спасение, я буду ввергнут в гибель великую".