жделение и страсть, и он забыл о виденных им сетях и  злой  доле  тех,
кто попадал в них из птиц, и низринулся из глубины неба, и упал  на  тот
кусок мяса, и запутался в сетях. И когда пришел охотник и увидел орла  в
своих сетях, он удивился великим удивлением и воскликнул:  "Я  расставил
свои сети, чтобы попадали в них голуби или подобные им из  слабых  птиц,
но как же попался в сети этот орел?"
   И говорится, что разумный человек, когда побуждают его на  что-нибудь
страсть и вожделение, обдумывает последствия этого разумом и  защищается
от того, что они разукрасили, и разумом покоряет вожделение и страсть. И
когда побуждает к чему-нибудь человека страсть и вожделение,  должен  он
сделать разум подобным всаднику, искусному в верховой езде, -  когда  он
садится на беспокойного коня, он тянет его крепкой уздой, пока  конь  не
выправится и не пойдет, как всадник хочет. А если он глуп, и нет у  него
ума, и не имеет он своего суждения, и дела для него неясны, и  властвует
над ним вожделение и страсти, - он поступает согласно страсти и вожделе-
нию и оказывается в числе погибших, и нет среди людей никого хуже его по
состоянию".
   "Ты прав в том, что сказал, - молвил Шимас, - и я принял от тебя это.
Расскажи мне, когда бывает знание полезно и когда разум уничтожает  вред
страсти и вожделения". - "Когда их обладатель пользуется ими в  стремле-
нии к последней жизни, - ответил мальчик, - ибо разум и знание  оба  по-
лезны, но следует их обладателю пользоваться ими в стремлении к  мирским
благам лишь в той мере, чтобы добывать этим пищу. И пусть отталкивает он
от себя зло здешнего мира и пользуется знанием и разумом для дел послед-
ней жизни".
   "Расскажи мне, чего наидостойнее придерживаться человеку и чем  зани-
мать свое сердце", - сказал Шимас. И мальчик ответил: "Праведными деяни-
ями". - "Если человек так делает, что отвлекает его от промысла? Как  же
поступать для пропитания, ему необходимого?" - спросил Шимас. "В сутках,
- ответил мальчик, - для него двадцать четыре часа, и надлежит ему  наз-
начить одну часть их для снискания пропитания и одну часть - для покоя и
отдыха, а остальное употреблять на приобретение знания, ибо человек, ес-
ли он разумен, но нет у него знания, подобен неплодородной земле, на ко-
торой нет места для обработки и насаждения растений. Если не подготовить
ее к обработке и не засадить, не будут на ней плоды полезны, а если под-
готовить и засадить ее, принесет она плоды прекрасные. Так же и  человек
без знаний - не будет от него пользы, пока не посажено в нем знание, ибо
когда посажено в нем знание, приносит оно плоды".
   "Расскажи мне о знании без разума, - каково оно?" - спросил Шимас.  И
мальчик ответил: "Оно подобно знанию скотины, которая узнала,  когда  ей
время есть и пить и когда ей время бодрствовать, но нет у ней разума". -
"Ты был краток, отвечая на это, но я принял твои слова, - ответил Шимас.
- Расскажи, как мне должно оберегать себя от султана". - "Не давай ему к
себе пути", - ответил мальчик. И Шимас спросил: "Как же могу я  не  дать
ему к себе пути, когда он имеет надо мной власть и поводья  моих  дел  в
его руках?" - "Его власть над тобой, - ответил мальчик, - зиждется  лишь
на том, что ему должно от тебя, и если ты воздал ему должное, нег у него
над тобой власти". - "Каковы обязанности визиря перед царем?" -  спросил
Шимас. И мальчик ответил: "Искренний совет и усердие в тайном и в  огла-
шаемом, Здравое суждение и сокрытие его тайн, и пусть не утаивает везирь
ничего, о чем подобает царю быть осведомленным, и не должен он быть неб-
режным в том, что возложил на него царь для исполнения его  нужд.  Пусть
ищет он его благоволения всеми способами и избегает гнева его".
   "Расскажи мне, как поступает с царем везирь", - спросил Шимас.
   И мальчик ответил: "Если ты везирь царя и хочешь быть от него в безо-
пасности, то пусть будет твое внимание и твоя речь к нему выше того,  на
что он надеется, и просьба твоя о нуждах пусть будет соразмерна с  твоим
местом у царя. Берегись поставить себя на место, которого царь не счита-
ет тебя достойным, чтобы не казалось это от тебя как бы дерзостью.  Если
же обманет тебя его кротость и ты поставишь себя на место, которого царь
не считает тебя достойным, ты окажешься подобен охотнику, который  ловил
зверей и сдирал с них шкуру, так как она была ему нужна, а мясо  бросал.
И лев стал приходить к тому месту и поедать падаль, и  когда  умножились
посещения им этого места, он привык к охотнику и привязался  к  нему.  И
охотник стал бросать ему мясо и вытирать руки о его спину, а лев помахи-
вал хвостом в знак удовлетворения. И когда охотник увидел, что  лев  ему
доверяет, и привык к нему, и ему послушен, он сказал про себя: "Этот лев
смирился передо мной, и я над ним властвую. Я считаю,  что  мне  следует
сесть на него верхом и содрать с него шкуру, как с других зверей".
   И охотник осмелел, и вскочил льву на спину, и запотел овладеть им.  И
когда лев увидел, что сделал охотник, он разгневался великим  гневом  и,
подняв лапу, ударил охотника, и его кости вонзились ему в кишки. И потом
лев бросил охотника под передние лапы и разорвал его в клочки.
   Из этого я узнал, что подобает везирю держать себя с царем  сообразно
тому, каким он видит его поведение, и  не  быть  с  ним  слишком  смелым
вследствие превосходства своего суждения, чтобы царь к нему  не  переме-
нился..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.