и самое лучшее и превзошел всех ученых и мудрецов, бывших в его время,
и мудрецы привели его к царю, его отцу, и сказали ему: "Да прохладит Ал-
лах твое око, о царь, этим счастливым сыном! Мы привели его к тебе, пос-
ле того как он изучил все науки, так что ни один из ученых нынешних вре-
мен или мудрец не достиг тою, чего он достиг".
   И царь обрадовался сильной радостью, и еще  больше  стал  благодарить
великого Аллаха, и простерся ниц черед ним (велик он и славен!), и воск-
ликнул: "Хвала Аллаху за его милости, которые неисчислимы!" И  потом  он
позвал Шимаса, везиря, и сказал ему: "Знай, о Шимас, что мудрецы  пришли
ко мне и рассказали, что мой сын изучил все науки, и не  осталось  среди
наук науки, которой бы его не научили, так что он превзошел в этом  тех,
кто был прежде него. Что же ты скажешь, о Шимас?" И тут  Шимас  пал  ниц
перед Аллахом (велик он и славен!), и поцеловал руку царю, и молвил: "Не
может яхонт, хотя бы был он в твердой горе, не  сиять,  как  светильник,
твой же сын - жемчужина, и не мешает ему его юность быть  мудрым.  Хвала
же Аллаху за то, что он даровал ему!
   Если захочет Аллах великий, я завтра спрошу его и допрошу о том,  что
он знает, в собрании, где я соберу для  него  избранных  ученых  и  эми-
ров..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот девятая ночь

   Когда же настала девятьсот девятая ночь, она сказала: "Дошло до меня,
о счастливый царь, что когда царь Джиллиад услышал слова Шимаса, он при-
казал остроумным ученым, сообразительным вельможам и  искусным  мудрецам
явиться назавтра в царский дворец, и они все явились, и когда они собра-
лись у дверей царя, тот позволил им войти. А потом явился Шимас, везирь,
и поцеловал руки царевича, и царевич поднялся и пал ниц перед Шимасом. И
Шимас сказал ему: "Не следует детенышу льва падать ниц перед кемлибо  из
зверей, и не подобает, чтобы сочетался свет с тьмою". -  "Когда  детеныш
льва увидел везиря царя, он пал перед ним ниц", - сказал царевич. И  Ши-
мас молвил. "Расскажи мне, что есть вечное, свободное, что есть его  два
бытия и что вечно в двух бытиях его?" И юноша отвечал: "Что до  вечного,
свободного, то это Аллах (велик он и славен!), ибо он - первый без нача-
ла и последний без конца А два бытия его - это  жизнь  дольняя  и  жизнь
последняя, и вечное в двух бытиях его - блаженство последней  жизни".  -
"Ты был прав в том, что сказал, - молвил Шимас, - и я принимаю  от  тебя
это, но только я хотел бы, чтобы ты мне сказал, откуда узнал ты, что од-
но бытие - жизнь дольняя, а другое - жизнь последняя?" И юноша  ответил:
"Из того, что дольняя жизнь сотворена, и не возникла она ни из чего  су-
щего, и восходит происхождение ее к бытию изначальному, но только она  -
явление, быстро проходящее, и необходимо в ней воздаяние за дела, а  это
требует восстановления того, что преходяще. А последняя  жизнь  -  бытие
второе". - "Ты был прав в том, что сказал, - молвил Шимас, - и я  принял
от тебя это, но только я хотел бы, чтобы ты мне рассказал, откуда  узнал
ты, что блаженство последней жизни есть то, что вечно в двух бытиях?"
   И мальчик ответил: "Я узнал это из того, что последняя жизнь  -  оби-
тель воздаяния за дела, которую приготовил сущий  вечно,  без  прекраще-
ния". И тогда Шимас сказал: "Расскажи мне, кто из  людей  дольней  жизни
наиболее достохвален за деяния свои". - "Тот, кто предпочитает последнюю
жизнь жизни дольней", - ответил мальчик. "А кто же предпочитает  послед-
нюю жизнь дольней?" - спросил Шимас. И мальчик ответил: "Тот, кто знает,
что пребывает он в доме уединенном, и создан он только для гибели, и что
после гибели он призван к расчету, и что если бы был кто-нибудь оставлен
в этой жизни навек, навсегда, не предпочел бы он дольнюю  жизнь  послед-
ней".
   "Расскажи мне, существует ли последняя жизнь без  жизни  дольней?"  -
молвил Шимас. И мальчик ответил: "У кого нет дольней жизни,  у  того  не
будет и жизни последней. Но я считаю, что дольняя жизнь и живущие в  ней
и исход, к которому они направляются, подобны жителям деревень,  которым
построил эмир тесный дом и ввел их т) да и приказал выполнять некую  ра-
боту, и назначил каждому срок, и приставил к каждому человека. И того из
них, кто выполнял то, что было ему приказано, человек,  приставленный  к
нему, выводил из тесноты, а тот, кто не выполнял того, что было ему при-
казано, когда истекал назначенный срок, бывал наказан. И когда это  было
так, вдруг начал сочиться из щелей того дома мед,  и  когда  люди  поели
этого меда и отведали его вкуса и сладости, они стали медлить в  работе,
им назначенной, и кинули ее себе за спину и стали терпеть тесноту, в ко-
торой пребывали, и горесть, зная о наказании, к которому идут,  и  удов-
летворились той малой сладостью. И человек, к ним приставленный, не  ос-
тавлял никого из них, когда приходил его срок, и выводил из этого  дома.
Мы знаем, что дольняя жизнь - обитель, где смущаются взоры, и  назначены
пребывающим в ней конечные сроки, и тот, кто обрел малую  сладость,  су-
ществующую в дольней жизни, и занял ею свою душу, будет в числе погибаю-
щих, ибо предпочел он дела дольней жизни жизни  последней.  А  тот,  кто
предпочитает дела последней жизни жизни дольней и не  обращает  взора  к
той малой сладости, будет в числе преуспевающих".
   "Я выслушал то, что упомянул ты о делах дольней жизни и последней,  -
с