зиря, и тот вошел к ней в ту же ночь, и настало утро, царь захотел по-
желать им доброго утра, как бывает обычно у царей с их  дочерьми.  И  он
поднялся, и взял шелковые материи, и стал разбрасывать золото и серебро,
чтобы его подхватывали евнухи и прислужницы, и царь до  тех  пор  шел  с
несколькими слугами, пока не достиг нового дворца, и он увидел, что  ве-
зирь брошен на постель и не отличает головы от ног. И царь огляделся  во
дворце направо и налево и не увидел своей дочери, и замутилось его  сос-
тояние, и заняло это его мысли, и исчез его рассудок. И он велел принес-
ти горячей воды, крепкого уксуса и ладана, и когда ему принесли их, сме-
шал все это вместе и впустил везирю в вое. И  затем  он  потряс  его,  и
бандж выпал у него из нутра, точно кусок  сыру,  и  тогда  царь  впустил
смесь везирю в нос второй раз, и тот проснулся. И царь спросил его,  что
с ним и что с его дочерью Мариам, и везирь сказал ему: "О царь  величай-
ший, я ничего о ней не знаю, кроме того, что она своей  рукой  дала  мне
выпить кубок вина, и после того я пришел в сознание только сейчас  и  не
знаю, какое с ней было дело".
   И когда царь услышал слова везиря, свет стал мраком перед лицом  его,
и он вытащил меч и ударил им везиря по голове, и меч показался, блистая,
между его зубов.
   А потом царь в тот же час и минуту послал за слугами  и  конюхами,  и
когда они явились, потребовал тех двух коней, и слуги сказали: "О  царь,
кони пропали сегодня ночью, и наш старший тоже пропал вместе с ними. Ут-
ром мы нашли все двери отпертыми". - "Клянусь моей религией и  тем,  что
исповедует моя вера, - воскликнул царь, - коней взял не  кто  иной,  как
моя дочь, - она и тот пленный, что прислуживал в церкви! Он похитил  мою
дочь в первый раз, и я узнал его истинным образом, и  освободил  его  из
моих рук только этот кривой везирь, и ему уже воздано за его поступок!"
   И потом царь тотчас же позвал своих трех сыновей - а  это  были  доб-
лестные богатыри, каждый из которых стоил тысячи всадников в пылу  битвы
и на месте боя и сражения, - и закричал на них, и велел им  садиться  на
коней. И они сели, и царь сел на коня в числе  их  вместе  с  избранными
своими патрициями, вельможами правления и знатными людьми, и они поехали
по следам беглецов и настигли их в той долине.
   Когда Мариам увидела их, она поднялась, села на своего коня, подвяза-
ла меч и надела доспехи и оружие, а потом она спросила  Нур-ад-дина:  "В
каком ты состоянии и каково твое сердце в бою, сражении и стычке?" -  "Я
устойчив в стычке, как устойчив кол в отрубях", - ответил Нур-ад-дин,  и
затем он начал говорить и сказал:
   "О Марьям, брось корить меня так больно,
   И смерти не ищи мне с долгой пыткой.
   Откуда мне, скажи, воякой сделаться,
   Когда пугаюсь я карканья вороны?
   А когда увижу внезапно мышь, так пугаюсь я,
   Что лью со страху я себе в одежду.
   Люблю бои я только в одиночестве,
   И знает кусе весь пыл и ярость зебба.
   Вот это - правильное мненье! Всякое
   Другое мненье правильным не будет".
   И когда Мариам услышала от Нур-ад-дина эти слова и нанизанные  стихи,
она явила ему смех и улыбку и сказала: "О господин мой Нур-ад-дин, оста-
вайся на месте, и я избавлю тебя от их  зла,  хотя  бы  их  было  числом
столько, сколько песчинок". И она в тот же час и  минуту  приготовилась,
и, сев на спину коня, выпустила из рук конец поводьев, и повернула копье
острием вперед, и конь понесся под нею, точно  дующий  ветер  или  вода,
когда она изливается из узкой трубы. А Мариам была из  храбрейших  людей
своего времени, бесподобная в ее век и столетие, ибо отец научил ее, еще
малолеткой, ездить на спине коней и погружаться в море боя темной ночью.
И она сказала Нур-ад-дину: "Садись на коня и будь за моей спиной, а если
мы побежим, старайся не упасть, ибо твоего коня не  настигнет  настигаю-
щий".
   И когда царь увидел свою дочь Мариам, он узнал ее как нельзя лучше и"
обернувшись к своему старшему сыну, сказал ему: "О Бартут, о  прозванный
Рас-аль-Каллут! Это твоя сестра Мариам, наверное и без сомнения. Она по-
неслась на нас и хочет биться с нами и сражаться; выйди же к ней и поне-
сись на нее. Во имя Мессии и истинной веры, если ты ее одолеешь, не уби-
вай ее, не предложив ей христианскую веру, и если она вернется  к  своей
древней вере, приведи ее пленницей, а если она не вернется к  ней,  убей
ее самым скверным убиением и изувечь ее наихудшим способом,  а  также  и
того проклятого, который с нею, изувечь самым скверным способом". И Бар-
тут ответил: "Внимание и повиновение!"
   И затем он в тот же час и минуту выехал к своей сестре Мариам  и  по-
несся на нее, и она встретила его, и поднялась на него, и приблизилась к
нему, и подъехала близко. И тогда Бартут сказал ей: "О Мариам, разве не-
достаточно того, что из-за тебя случилось, когда ты оставила веру  отцов
и дедов и последовала вере бродящих по землям? (Он подразумевал веру ис-
лама.) Клянусь Мессией и истинной верой, - воскликнул он потом,  -  если
ты не вернешься к вере царей, твоих отцов и дедов, и не  пойдешь  к  ней
наилучшим путем, я убью тебя злейшим убийством и изувечу тебя  наихудшим
образом!" И Мариям засмеялась словам своего брата и воскликнула: "Не бы-
вать, не бывать, чтобы вернулось минувшее или ожил бы  умерший!  Нет,  я
з