ней, и когда он шел  по  дороге,  он  вдруг  бросил  взгляд  и  увидел
Нур-ад-дина, который спал, держа поводья коней в руке. И  раб  снял  по-
водья с головы коней и хотел сесть на одного из них и погнать перед  со-
бой другого, и вдруг подошла Ситт-Мариам, неся мешки на плече. И она по-
думала, что раб - это Нур-аддин, и подала ему один мешок, и раб  положил
его на коня, а потом Мариам подала ему второй мешок, и он положил его на
другого коня, а сам молчал, и Мариам думала, что это Нур-ад-дин.  И  они
выехали за ворота города, а раб все молчал, и  Мариам  сказала  ему:  "О
господин мой Нурад-дин, отчего ты молчишь?" И раб обернулся, сердитый, и
сказал: "Что ты говоришь, девушка?" И Мариам, услышав  бормотанье  раба,
узнала, что это не речь Нур-ад-дина, и тогда она подняла голову, и  пос-
мотрела на раба, и увидела, что у него ноздри как кувшины. И когда Мари-
ам посмотрела на раба, свет стал перед лицом ее мраком, и  она  спросила
его: "Кто ты будешь, о шейх сыновей Хама, и как твое имя среди людей?" -
"О дочь скверных, - сказал раб, - мое имя -  Масуд,  что  крадет  коней,
когда люди спят". И Мариам не ответила ему ни одним словом, но тотчас же
обнажила меч и ударила его по плечу, и меч  вышел,  сверкая,  через  его
связки. И раб упал на землю, поверженный, и стал биться в крови, и  пос-
пешил Аллах послать его душу в огонь (а скверное это обиталище!).
   И тогда Ситт-Мариам взяла коней и села на одного из  них,  а  другого
схватила рукой и повернула вспять, чтобы найти Нур-ад-дина. И она  нашла
его лежащим в том месте, где она условилась с ним встретиться, и поводья
были у него в руке, и он спал, и храпел во сне, и не отличал у себя  рук
от ног. И Мариам сошла со спины копя и толкнула Нур-ад-дина рукой, и тот
пробудился от сна, испуганный, и воскликнул: "О госпожа,  слава  Аллаху,
что ты пришла благополучно!" - "Вставай, садись на этого коня и  молчи!"
- сказала ему Мариам. И Нур-ад-дин поднялся и сел на коня, а Ситт-Мариам
села на другого коня, и они выехали из города и проехали некоторое  вре-
мя, и потом Мариам обернулась к Нур-ад-дину и сказала: "Разве не говори-
ла я тебе: "Не спи!" Ведь не преуспевает тот, кто спит". - "О госпожа, -
воскликнул Нур-ад-дин, - я заснул только потому,  что  прохладилась  моя
душа, ожидая свиданья с тобой! А что случилось,  о  госпожа?"  И  Мариам
рассказала ему историю с рабом от начала до конца, и Нур-ад-дин восклик-
нул: "Слава Аллаху за благополучие!"
   И затем они старались ускорить ход,  вручив  свое  дело  милостивому,
всеведущему, и ехали, беседуя, пока не доехали до раба,  которого  убила
Ситт-Мариам. И Нур-аддин увидел его, валявшегося в пыли, подобного ифри-
ту, и Мариам сказала Нур-ад-дину: "Сойди на землю, обнажи его от одежд и
возьми его оружие". - "О госпожа, - сказал Нур-ад-дин, -  клянусь  Алла-
хом, я не могу сойти со спины коня, встать около этого  раба  и  прибли-
зиться к нему!" И он подивился обличию раба и  поблагодарил  Ситт-Мариам
за ее поступок, изумляясь ее смелости и силе ее сердца. И они поехали  и
ехали жестоким ходом остаток ночи, а когда наступило утро и засияло све-
том и заблистало и распространилось солнце над холмами, они достигли об-
ширного луга, где паслись газели, и края его зеленели, и  плоды  на  нем
всюду поспели. И цветы там были как брюхо змеи,  и  укрывались  на  лугу
птицы, и ручьи текли на нем, разнообразные видом, как сказал и отличился
поэт, вполне выразив желаемое:
   Долина нас от зноя защитила,
   Сама защищена деревьев гущей.
   Мы сели под кустами, и склонились
   Над нами они, как мать над своим младенцем.
   И дал поток нам, жаждущим, напиться
   Водой, что слаще вин для пьющих вместе.
   Деревья гонят солнце, как ни взглянет,
   Вход запретив ему, позволив ветру.
   Пугают камни жемчугом убранных,
   И щупают они края жемчужин.
   Или, как сказал другой:
   И когда щебечет поток его и хор птиц его,
   К нему влечет влюбленного с зарею,
   И раю он подобен - под крылом его
   Плоды и тень и струи вод текучих.
   И Ситт-Мариам с Нур-ад-дином остановились, чтобы отдохнуть в этой до-
лине..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот девяносто первая ночь

   Когда же настала восемьсот девяносто первая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что когда Ситт-Мариам с Нур-аддином  остано-
вились в этой долине, они поели ее плодов и напились из ее ручьев и пус-
тили коней поесть на пастбище, и кони поели и попили в  этой  долине.  И
Нур-ад-дин с Мариам сели и начали беседовать и вспоминать  свое  дело  и
то, что с ними случилось, и всякий из них сетовал другому на  то,  какие
он испытал мучения в разлуке и что он перенес в  тоске  и  отдалении.  И
когда они так сидели, вдруг поднялась пыль, застилая края  неба,  и  они
услышали ржание коней и бряцание оружия.
   А причиною этого было вот что. Когда царь выдал свою  дочь  замуж  за
в