| |
Восемьсот восемьдесят пятая ночь
Когда же настала восемьсот восемьдесят пятая ночь, она сказала: "Дош-
ло до меня, о счастливый царь, что царь Афранджи, когда пропала его дочь
Мариам, воскликнул: "Если мой корабль пропал, то моя дочь Мариам - на
нем, без сомнения и наверное!" И потом царь в тот же час и минуту позвал
начальника гавани и сказал ему:
"Клянусь Мессией и истинной верой, если ты сейчас же не настигнешь с
войсками мой корабль и не приведешь его и тех, кто на нем есть, я убью
тебя самым ужасным убийством и изувечу тебя!" И царь закричал на на-
чальника гавани, и тот вышел от него, дрожа, и призвал ту старуху из
церкви и спросил ее: "Что ты слышала от пленника, который был у тебя, о
его стране и из какой он страны?" - "Он говорил: "Я из города Исканда-
рии", - ответила старуха. И когда начальник услышал ее слова, он в тот
же час и минуту вернулся в гавань и закричал матросам: "Собирайтесь и
распускайте паруса!"
И они сделали так, как приказал им начальник, и поехали, и ехали неп-
рестанно ночью и днем, пока не приблизились к городу Искандарии в ту ми-
нуту, когда Нурад-дин сошел с корабля и оставил там Ситт-Мариам. А среди
франков был тот везирь, кривой и хромой, который купил Мариам у
Нур-ад-дина. И когда франки увидели привязанный корабль, они узнали его
и, привязав свой корабль вдали от него, подъехали к нему на маленькой
лодке из своих лодок, которая плавала по воде глубиной в два локтя. И в
этой лодке была сотня бойцов, и в числе их хромой и кривой везирь (а это
был непокорный притеснитель и непослушный сатана, хитрый вор, против
хитрости которого никто не мог устоять), и он был похож на Абу-Мухаммеда
аль-Батталя. И франки гребли и плыли до тех пор, пока не подъехали к ко-
раблю Мариам, и они бросились на корабль и напали на него единым нападе-
нием, но не нашли на нем никого, кроме Ситт-Мариам, и тогда они захвати-
ли девушку и корабль, на котором она находилась, после того как вышли на
берег и провели там долгое время. А потом они в тот же час и минуту вер-
нулись на свои корабли, захватив то, что они хотели, без боя и не обна-
жая оружия, и повернули назад, направляясь в страны румов. И они поеха-
ли, и ветер был хорош, и они спокойно ехали до тех пор, пока не достигли
города Афранджи.
И они привели Ситт-Мариам к ее отцу, который сидел на престоле своей
власти, и когда ее отец увидел ее, он воскликнул: "Горе тебе, о обманщи-
ца! Как ты оставила веру отцов и дедов и крепость Мессии, на которую
следует опираться, и последовала вере бродяг (он разумел веру ислама),
что поднялись с мечом наперекор кресту и идолам?" - "Нет за мной вины, -
ответила Мариам. - Я вышла ночью в церковь, чтобы посетить госпожу Мари-
ам и сподобиться от нее благодати, и когда я чем-то отвлеклась, му-
сульманские воры вдруг напали на меня и заткнули мне рот и крепко меня
связали, и они положили меня на корабль и поехали со мной в свою сторо-
ну. И я обманула их и говорила с ними об их вере, пока они не развязали
моих уз, и мне не верилось, что твои люди догнали меня и освободили.
Клянусь Мессией и истинной верой, клянусь крестом и тем, кто был на нем
распят, я радовалась тому, что вырвалась из их рук, до крайней степени,
и моя грудь расширилась и расправилась, когда я освободилась из му-
сульманского плена". - "Ты лжешь, о распутница, о развратница! - воск-
ликнул ее отец. - Клянусь тем, что стоит в ясном Евангелии из ниспослан-
ных запрещений и разрешений, я неизбежно убью тебя наихудшим убийством и
изувечу тебя ужаснейшим образом. Разве не довольно тебе того, что ты
сделала сначала, когда вошли к нам твои козни, и теперь ты возвращаешься
к нам с твоими обманами!"
И царь приказал убить Мариам и распять ее на воротах дворца, но в это
время вошел к нему кривой везирь (он давно был охвачен любовью к Мариам)
и сказал ему: "О царь, не убивай ее и жени меня на ней. Я желаю ее
сильнейшим желанием, но не войду к ней раньше, чем построю ей дворец из
крепкого камня, самый высокий, какой только строят, так что никакой вор
не сможет взобраться на его крышу. А когда я кончу его строить, я зарежу
у ворот его тридцать мусульман и сделаю их жертвою Мессии от меня и от
нее". И царь пожаловал ему разрешение на брак с Мариам и позволил свя-
щенникам, монахам и патрициям выдать ее за него замуж, и девушку выдали
за кривого везиря, и царь позволил начать постройку высокого дворца,
подходящего для нее, и рабочие принялись работать.
Вот что было с царевной Мариам, ее отцом и кривым везирем. Что же ка-
сается Нур-ад-дина и старика москательщика, то Нур-ад-дин отправился к
москательщику, другу своего отца, и взял у его жены на время изар, пок-
рывало, башмаки и одежду - такую, как одежда женщин Искандарии, и вер-
нулся к морю, и направился к кораблю, где была Ситт-Мариам, но увидел,
что место пустынно и цель посещения далека..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Восемьсот восемьдесят шестая ночь
Когда же настала восемьсот восемьдесят шестая ночь, она сказала:
"
|
|
