нький корабль и на нем десять человек матросов. И когда капитан увидит
тебя, он протянет тебе руку, и ты подай ему свою, и он  втащит  тебя  на
корабль. Сиди у него, пока я не приду к тебе, и берегись и еще раз бере-
гись, чтобы не охватил тебя в ту ночь сон: ты будешь раскаиваться, когда
раскаянье тебе не поможет". И затем Ситт-Мариам простилась с  Нур-ад-ди-
ном и сейчас же вышла от пего. Она разбудила своих  невольниц  и  других
девушек и увела их и, подойдя к воротам церкви, постучалась,  и  старуха
открыла ей ворота, и когда Мариам вошла, она увидела стоящих слуг и пат-
рициев. Они подвели ей пегого мула, и Мариам села на  него,  и  над  нею
раскинули шелковый намет, и патриции повели мула за узду, а девушки  шли
сзади. И Мариам окружили стражники с обнаженными мечами в руках,  и  они
шли с нею, пока не довели ее до дворца ее отца.
   Вот что было с Мариам-кушачницей. Что же касается Нур-ад-дина  каирс-
кого, то он скрывался за занавеской, за которой они прятались с  Мариам,
пока не взошел день, и открылись ворота церкви, и стало в ней много  лю-
дей, и Нур-ад-дин вмешался в толпу и пришел к той старухе,  надсмотрщице
над церковью. "Где  ты  спал  сегодня  ночью?"  -  спросила  старуха.  И
Нур-ад-дин ответил: "В одном месте в городе, как ты мне  велела".  -  "О
дитя мое, ты поступил правильно, - сказала старуха. - Если бы ты  провел
эту ночь в церкви, царевна убила бы тебя наихудшим убиением".  -  "Хвала
Аллаху, который спас меня от зла этой ночи!" - сказал Нур-ад-дин.
   И Нур-ад-дин до тех пор исполнял свою работу в церкви, пока не прошел
день и не подошла ночь с мрачной тьмой, и тогда Нур-ад-дин  поднялся,  и
отпер сундук с приношениями, и взял оттуда то, что легко уносилось и до-
рого ценилось из драгоценностей, а потом он выждал, пока  прошла  первая
треть ночи, и поднялся и пошел к воротам у прохода, который вел к  морю,
и он просил у Аллаха покровительства. И Нур-ад-дин шел до тех пор,  пока
не дошел до ворот, и он открыл их, и прошел через проход, и пошел к  мо-
рю, и увидел, что корабль стоит на якоре у берега моря, недалеко от  во-
рот. И оказалось, что капитан этого корабля - престарелый красивый  ста-
рец с длинной бородой, и он стоял посреди корабля на ногах, и его десять
человек стояли перед ним. И Нур-ад-дин подал ему руку, как велела  Мари-
ам, и капитан взял его руку и потянул с берега,  и  Нур-ад-дин  оказался
посреди корабля.
   И тогда старый капитан закричал матросам: "Вырвите якорь  корабля  из
земли и поплывем, пока не взошел день!" И один из десяти  матросов  ска-
зал: "О господин мой капитан, как же мы  поплывем,  когда  царь  говорил
нам, что он завтра поедет на корабле по этому  морю,  чтобы  посмотреть,
что там делается, так как он  боится  за  свою  дочь  Мариам  из-за  му-
сульманских воров?" И капитан закричал на матросов и  сказал  им:  "Горе
вам, о проклятые, разве дело дошло до того, что вы  мне  перечите  и  не
принимаете моих слов?" И потом старый капитан вытащил  меч  из  ножен  и
ударил говорившего по шее, и меч  вышел,  блистая,  из  его  затылка,  и
кто-то сказал: "А какой сделал наш товарищ проступок, что ты рубишь  ему
голову?" И капитан протянул руку к мечу и отрубил говорившему голову,  и
этот капитан до тех пор рубил матросам головы, одному за одним, пока  не
убил всех десяти.
   И тогда капитан выбросил их на берег, и, обернувшись  к  Нур-ад-дину,
закричал на него великим криком, который испугал его, и сказал:  "Выйди,
вырви, причальный кол! И Нур-ад-дин побоялся удара меча, и,  поднявшись,
прыгнул на берег, и вырвал кол, а потом он вбежал  на  корабль,  быстрее
разящей молнии. И капитан начал говорить ему: "Сделай то-то и то-то, по-
верни так-то и так-то и смотри на звезды!" И Нур-аддин  делал  все,  что
приказывал ему капитан, и сердце его боялось и страшилось. И потом капи-
тан поднял паруса корабля, и корабль поплыл по  полноводному  морю,  где
бьются волны..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот восемьдесят четвертая ночь

   Когда же настала восемьсот восемьдесят четвертая ночь,  она  сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что старик капитан поднял паруса  ко-
рабля, и они с Нурад-дином поплыли на корабле по  полноводному  морю,  и
ветер был хорош. И при всем этом Нур-аддин крепко держал в руках тали, а
сам утопал в море размышлений, и он все время был погружен в думы  и  не
знал, что скрыто для него в неведомом, и каждый раз, как  он  взглядывал
на капитана, его сердце пугалось, и не знал он, в какую сторону  капитан
направляется. И он был занят мыслями и тревогами, пока не наступил расс-
вет дня.
   И тогда Нур-ад-дин посмотрел на капитана и увидел, что тот взялся ру-
кой за свою длинную бороду и потянул ее, и борода сошла с места и  оста-
лась у него в руке. И Нур-ад-дин всмотрелся в нее и увидел, что это была
борода приклеенная, поддельная. И тогда он вгляделся в лицо капитана,  и
как следует посмотрел на него, и увидел, что это Ситт-Мариам - его люби-
мая и возлюбленная его сердца. А она устроила эту хитрость и убила капи-
тана и содрала кожу с его лица, вместе с бородой, и взяла  его  кожу,  и
наложила ее себе на лицо. И Нур-аддин удивился ее поступку, и смелости и
твердости ее сердца, и ум его улетел от радости, и грудь его расширилась
и расправилась. "Простор тебе, о мое желание и мечта, о предел  того,  к
ч