яние. А этот старик был капитаном корабля, шедшего  в  город  той  не-
вольницы, и было на его корабле сто купцов из придворных мусульман. И он
сказал Нур-ад-дину: "Терпи и будет одно лишь благо, и если захочет Аллах
- величие ему и слава! - я доставлю тебя к ней..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот восемьдесят первая ночь

   Когда же настала восемьсот  восемьдесят  первая  ночь,  она  сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что старик капитан сказал  Нур-ад-ди-
ну: "Я доставлю тебя к  ней,  если  захочет  Аллах  великий".  -  "Когда
отъезд?" - спросил Нур-ад-дин. И капитан ответил: "Нам осталось еще  три
дня, и мы поедем во благе и безопасности". И Нур-ад-дин,  услышав  слова
капитана, обрадовался сильной радостью и поблагодарил его за его милость
и благодеяние, а потом он вспомнил дни близости и единения со своей  не-
вольницей, не имеющей подобия, и заплакал сильным плачем и произнес  та-
кие стихи:
   "О, сблизит ли милосердый с вами меня опять,
   Достигну ль своей я цели, о господа, иль нет?
   Подарит ли мне судьба от вас посещение,
   Чтоб веки над вами я закрыть мог из скупости?
   Когда б продавалась близость к вам, я б купил ее
   За дух свой, но вижу я, что близость дороже к вам".
   И потом Нур-ад-дин в тот же час и минуту вышел, и пошел на  рынок,  и
взял там все, что ему было, нужно из пищи и припасов для путешествия,  и
пришел к тому капитану, и, увидев его, капитан спросил: "О дитя мое, что
это у тебя такое?" - "Мои припасы и то, что мне нужно в пути", - ответил
Нур-ад-дин. И капитан засмеялся его словам и сказал: "О дитя мое,  разве
ты идешь полюбоваться на Колонну Мачт? [632] Между тобой и твоей  целью  -
два месяца пути, если ветер хорош и время безоблачно".  И  потом  старик
взял у Нур-ад-дина немного денег, и пошел на рынок, и купил ему все, что
ему было нужно для путешествия, в достаточном количестве, и наполнил ему
бочонок пресной водой. И Нур-ад-дин оставался на корабле три  дня,  пока
купцы собрались и сделали свои дела, и затем они сошли на корабль, и ка-
питан распустил паруса, и путники ехали пятьдесят один день.
   А случилось потом, что напали на них корсары, преграждающие дорогу, и
ограбили корабль, и взяли в плен всех, кто был на нем, и  привели  их  в
город Афранджу, и показали своему царю (а Нур-ад-дин был в числе их),  и
царь велел заключить их в тюрьму. И когда они шли от царя в тюрьму, при-
было то судно, на котором была царевна Мариам-кушачница и кривой везирь.
И когда судно приплыло к городу, везирь поднялся к царю и обрадовал  его
вестью о благополучном прибытии его дочери,  Мариам-кушачницы,  и  стали
бить в литавры и украсили город наилучшими украшениями. И царь выехал со
всем своим войском и вельможами правления, и  они  отправились  к  морю,
навстречу царевне.
   И когда корабль подошел, дочь царя, Мариам, вышла, и царь обнял ее  и
поздоровался с нею, и она поздоровалась с ним, и царь подвел ей коня,  и
она села. А когда она достигла дворца, ее мать встретила ее, и обняла, и
поздоровалась с нею, и спросила, как она поживает и девушка ли она,  ка-
кою была у них раньше, или стала женщиной, познавшей мужчину.  И  Мариам
сказала: "О матушка, когда человека продают в странах мусульман от купца
к купцу и он становится подвластным другому, как можно остаться невинной
девушкой? Купец, который купил меня, грозил мне побоями и принудил меня,
и уничтожил мою девственность, и продал меня другому, а тот продал  меня
третьему". И когда мать Мариам услышала от нее эти слова, свет стал  пе-
ред лицом ее мраком, а потом девушка повторила эти  слова  отцу,  и  ему
стало тяжело, и дело показалось ему великим. И он  изложил  эти  обстоя-
тельства вельможам правления и патрициям, и они сказали  ему;  "О  царь,
она стала нечистой у мусульман, и очистит ее только  отсечение  ста  му-
сульманских голов".
   И тогда царь велел привести пленных мусульман, которые были в тюрьме,
и их всех привели к царю, и в числе их Нур-ад-дина, и царь  велел  отру-
бить им головы. И первый, кому отрубили голову, был капитан  корабля,  а
потом отрубили  головы  купцам,  одному  за  другим,  и  остался  только
Нур-ад-дин. И оторвали кусок от его полы, и завязали ему глаза, и поста-
вили его на коврик крови, и хотели отрубить ему голову. И вдруг,  в  эту
минуту, подошла к царю старая женщина и сказала: "О владыка, ты дал обет
отдать каждой церкви пять пленных мусульман,  если  бог  возвратит  твою
дочь Мариам, чтобы они помогли прислуживать в  ней.  Теперь  твоя  дочь,
СиттМариам, к тебе прибыла, исполни же обет, который ты дал". -  "О  ма-
тушка, - ответил царь, - клянусь Мессией и истинной верой, не осталось у
меня из пленных никого, кроме этого пленника, которого собираются убить.
Возьми его - он будет помогать тебе прислуживать в церкви, пока не  дос-
тавят нам еще пленных мусульман, и тогда я пришлю тебе  остальных  четы-
рех. А если бы ты пришла раньше, прежде чем отрубили головы  этим  плен-
ным, мы бы дали тебе все, что ты хочешь".
   И старуха поблагодарила царя за его милость  и  пожелала  ему  вечной
славы и долгого века, и счастья, а затем она в тот же час и  минуту  по-
дошла к Нур-ад-дину и свела его с коврика крови, и посмотрела на него, и
у