одажи в ее руках, как мы упоминали. И ее взял Али Нур-ад-дин,  как  мы
рассказали, и вот то, что было причиной ухода Мариам из ее страны.
   Что же касается ее отца, царя Афранджи, то когда до него дошло извес-
тие о захвате его дочери и тех, кто был с нею, поднялся перед  ним  день
воскресенья, и царь послал за дочерью корабли  с  патрициями,  витязями,
мужами и богатырями, но они не напали на весть о ней, после розысков  на
островах мусульман, и возвратились к ее отцу, крича о горе  и  гибели  и
делах великих. И отец Мариам опечалился сильной печалью и послал за  ней
того кривого на правый глаз и хромого на левую ногу, так как он был  ве-
личайшим из его везирей, и был это непокорный  притеснитель,  обладатель
хитростей и обмана. И царь велел ему искать Мариам во  всех  землях  му-
сульман и купить ее хотя бы за полный корабль золота, и  этот  проклятый
искал девушку на морских островах и во всех  городах,  но  не  напал  на
весть о ней, пока не достиг города Искандарии. И он спросил  про  нее  и
напал на весть о том, что она у Нур-ад-дина Али каирского. И случилось у
него с Нур-ад-дином то, что случилось, и он устроил с ним хитрость и ку-
пил у него девушку, как мы упоминали, после того как ему указал  на  нее
платок, которого не умел делать никто, кроме нее.
   А этот франк научил купцов и сговорился с ними, что  добудет  девушку
хитростью.
   И Мариам, оказавшись у франка, проводила все время в плаче и стенани-
ях, и франк сказал ей: "О госпожа моя Мариам, оставь эту печаль и плач и
поедем со мной в город твоего отца и место твоего царства,  где  обитель
твоей славы и родина, чтобы была ты среди твоих слуг и прислужников. Ос-
тавь это унижение и пребывание па чужбине, довольно того,  что  пришлось
мне из-за тебя утомляться, путешествовать и тратить деньги, а я ведь пу-
тешествую, утомляюсь и трачу деньги почти полтора года. А твой отец  ве-
лел мне тебя купить хотя бы за полный корабль золота".  И  потом  везирь
царя Афранджи начал целовать девушке ноги и унижаться перед  нею  и  все
время возвращался к целованию ее рук и ног, и гнев Мариам  все  увеличи-
вался, когда он делал это с нею из вежества, и она говорила: "О  прокля-
тый, да не приведет тебя великий Аллах к тому, в чем твое желанье!"
   А затем слуги тотчас подвели мула с расшитым седлом и посадили на не-
го Мариам и подняли над ее головой шелковый намет на золотых и  серебря-
ных столбах, и франки пошли, окружая девушку, и вышли с нею  из  Морских
Ворот. И они посадили ее в маленькую лодку и начали грести, и подплыли к
большому кораблю, и поместили на нем  девушку,  и  тогда  кривой  везирь
встал и крикнул матросам корабля: "Поднимите мачту!" И в тот  же  час  и
минуту мачту подняли, и распустили паруса и флаги, и растянули ткани  из
хлопка и льна, и заработали веслами, и корабль  поплыл.  А  Мариам,  при
всем этом, смотрела в сторону Искандарии, пока город не скрылся из глаз,
и горько плакала потихоньку..."
   И Шахразаду застигло утро, я она прекратила дозволенные речи.


   Ночь, дополняющая до восьмисот восьмидесяти

   Когда же настала ночь, дополняющая  до  восьмисот  восьмидесяти,  она
сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда поплыл корабль ве-
зиря даря Афранджи, на котором была Мариам-кушачница, девушка смотрела в
сторону Искандарии, пока город не скрылся из глаз, и тогда Мариам запла-
кала, и зарыдала, и пролила слезы, и произнесла такие стихи:
   "О милых жилище, возвратишься ли снова к нам?
   Неведомо мне совсем, что ныне Аллах свершит.
   Увозят нас корабли разлуки, спешат они,
   И глаз мой изранен - его стерли потоки слез
   В разлуке с любимым, что пределом желаний был
   И мой исцелял недуг и горести прогонял.
   Господь мой, преемником моим для него ты будь -
   Порученное тебе вовеки не пропадет".
   И Мариам всякий раз, как вспоминала Нур-ад-дина, все время  рыдала  и
плакала, и подошли к ней патриции и стали ее уговаривать, но она не при-
нимала их слов, и отвлекал ее призыв любви и страсти. И  она  заплакала,
застонала и зажаловалась и произнесла такие стихи:
   "Язык моей страсти, знай, в душе говорит с тобой -
   Вещает он обо мне, что страстно тебя люблю.
   И печень моя углями страсти расплавлена,
   А сердце трепещет и разлукой изранено.
   Доколе скрывать мне страсть, которой расплавлен я?
   Болят мои веки, и струятся потоки слез".
   И Мариам все время была в таком состоянии, и не утверждался в ней по-
кой, и не слушалась ее стойкость в течение всего путешествия, и вот  то,
что было у нее с кривым и хромым везирем.
   Что же касается Али Нур-ад-дина каирского, сына  купца  Тадж-ад-дина,
то, после того как Мариам села на корабль и уехала, земля стала для него
тесна, и не утверждался в нем покой, и не слушалась его стойкость. И  он
пошел в комнату, в которой жил с Мариам, и увидел ее, перед лицом своим,
черной и мрачной, и увидел он станок, на котором Мариам ткала зуннары, и
одежды, что были у нее на теле, и прижал их к груди, и заплакал, и поли-
лись из-под его век слезы, и он произнес такие стихи: