И Нур-ад-дин с девушкой ели, пили, играли, веселились, и  дружили,  и
развлекались за трапезой целый год. И каждую ночь девушка делала зуннар,
а утром Нур-аддин продавал его за двадцать динаров и расходовал часть их
на то, что ему было нужно, а остальное отдавал  девушке,  и  та  прятала
деньги у себя до времени нужды.
   А через год девушка сказала: "О  господин  мой  Нурад-дин,  когда  ты
завтра продашь зуннар, возьми мне на часть денег  цветного  шелку  шести
цветов; мне пришло на ум сделать тебе платок, который ты  положишь  себе
на плечо. Не радовались еще такому платку ни сыновья купцов, ни  сыновья
царей". И тогда Нур-ад-дин пошел на рынок,  и  продал  зуннар,  и  купил
цветного шелку, как говорила ему невольница, и принес его ей, и  Мариам-
кушачница сидела и работала, вышивая  платок,  целую  неделю  (а  каждую
ночь, окончив зуннар, она работала немного над платком), и наконец окон-
чила его. И она подала платок Нур-ад-дину, и тот положил его на плечо  и
стал ходить по рынку, и купцы, люди и  вельможи  города  останавливались
возле него рядами и смотрели на его красоту и на этот платок, так хорошо
сделанный.
   И случилось, что Нур-ад-дин спал в одну ночь из ночей и пробудился от
сна и увидел, что его невольница плачет сильным плачем и произносит  та-
кие стихи?
   "Близка уж разлука с милым, близко она!
   Увы мне, придет разлука скоро, увы!
   Растерзано мое сердце, горестно мне
   Прошедшие вспомнить ночи, радости их!
   Завистники непременно взглянут на пас
   Злым оком, и все достигнут цели своей.
   Вреднее всего нам будет зависть других,
   Доносчиков скверных очи, сплетников всех".
   И Нур-ад-дин спросил ее: "О госпожа моя Мариам, что  ты  плачешь?"  И
девушка сказала: "Я плачу от страданий разлуки - мое сердце почуяло ее".
- "О владычица красавиц, а кто разлучит нас, когда я теперь  тебе  милей
всех людей и сильнее всех в тебя влюблен?" - спросил Нур-ад-дин.  И  де-
вушка ответила: "У меня любви во много раз больше, чем у тебя, но  дове-
рие к ночам ввергает людей в печаль, и отличился поэт, сказавший:
   Доволен ты днями был, пока хорошо жилось,
   И зла не боялся ты, судьбой приносимого.
   Ты в мире с ночами был и дал обмануть себя,
   Но в ясную ночь порой случается смутное.
   Узнай - в небесах светил так много, что счесть нельзя,
   Но солнце и месяц лишь из них затмеваются.
   А сколько растений есть зеленых и высохших,
   Но камни кидаем мы лишь в те, что плоды несут.
   Но видишь ли - в море труп плывет на поверхности,
   А в дальних глубинах дна таятся жемчужины?"
   "О господин мой Нур-ад-дин, - сказала она потом, - если  ты  желаешь,
чтобы не было разлуки, остерегайся человека из франков, кривого на  пра-
вый глаз и хромого на левую ногу (это старик с пепельным лицом и  густой
бородой). Он-то и будет причиной нашей разлуки. Я видела, что он  пришел
в наш город, и думаю, он явился только ища меня". - "О владычица  краса-
виц, - сказал Нур-ад-дин, - если мой взгляд упадет на него, я его убью и
изувечу!" И Мариам воскликнула: "О господин мой, не убивай его, не гово-
ри с ним, не продавай ему и не покупай у него. Не вступай с ним в  сдел-
ку, не сиди с ним, не ходи с ним, не беседуй с ним и не давай ему никог-
да ответа законного. Молю Аллаха, чтобы он избавил нас от его зла и  ко-
варства!"
   И когда наступило утро. Нур-ад-дин взял зуннар и пошел с ним  на  ры-
нок. Он присел на скамью перед одной из лавок и  начал  разговаривать  с
сыновьями купцов, и взяла его сонная дремота, и он заснул на скамье  пе-
ред лавкой. И когда он спал, вдруг прошел по рынку в это самое время тот
франк, и с ним еще семь франков, и увидел Нур-ад-дина, который  спал  на
скамье перед лавкой, закутав лицо платком и держа его конец  в  руке.  И
франк сел подле Нур-ад-дина и, взяв конец платка, стал его вертеть в ру-
ке, и вертел его некоторое время. И Нур-ад-дин почувствовал это, и  про-
будился от сна, и увидел, что тот самый франк, которого описала ему  де-
вушка, сидит подле него. И Нур-ад-дин закричал на франка громким криком,
который испугал его, и франк спросил: "Почему ты на нас  кричишь?  Разве
мы у тебя что-нибудь взяли?" - "Клянусь Аллахом, о проклятый, -  ответил
Нур-ад-дин, - если бы ты у меня что-нибудь взял, я бы,  наверное,  отвел
тебя к вали!" И тогда франк сказал ему: "О  мусульманин,  заклинаю  тебя
твоей верой и тем, что ты исповедуешь, расскажи мне, откуда у тебя  этот
платок". - "Это работа моей матушки", - ответил Нур-ад-дин..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот семьдесят седьмая ночь

   Когда же настала восемьсот семьдесят седьмая ночь, она сказала: "Дош-
ло до меня, о счастливый царь, что когда  франк  спросил  Нур-ад-дина  о
том, кто сделал платок, Нур-ад-дин ответил: "Этот платок -  работа  моей
матушки, она сделала его для меня своей рукой". - "Продашь ли ты мне его
и