нок персиян и отдай его посреднику, чтобы он покричал о нем, и не про-
давай его меньше, чем за двадцать динаров чистыми деньгами на  руки".  -
"О владычица красавиц, - сказал Нур-ад-дин, - разве вещь в двадцать дир-
хемов, которая продается за двадцать динаров, делают в одну ночь?" -  "О
господин, - ответила девушка, - ты не знаешь цены этого эуннара. Но пой-
ди на рынок и отдай его посреднику, и, когда посредник покричит  о  нем,
его цена станет тебе ясной".
   И тогда Нур-ад-дин взял у невольницы зуннар и пошел с  ним  на  рынок
персиян. Он отдал зуннар посреднику и велел ему кричать  о  нем,  а  сам
присел на скамью перед одной из лавок, и посредник скрылся на  некоторое
время, а потом пришел к нему и сказал: "О господин, вставай, получи цену
твоего зуннара. Она достигла двадцати динаров чистыми деньгами на руки".
И Нур-ад-дин, услышав слова посредника, до крайности удивился, и затряс-
ся от восторга, и поднялся, чтобы получить свои двадцать динаров, а  сам
и верил и не верил. Получив их, он тотчас же пошел и купил на все деньги
разноцветного шелку, чтобы невольница сделала из него всего зуннары.
   И затем он вернулся домой, и отдал девушке шелк, и сказал ей: "Сделай
из него всего зуннары и научи меня также, чтобы я работал вместе  с  то-
бой. Я никогда в жизни не видел ни одного ремесла лучше и больше по  за-
работку, чем это ремесло. Клянусь Аллахом, оно лучше торговли  в  тысячу
раз!" И девушка  засмеялась  его  словам  и  сказала:  "О  господин  мой
Нур-ад-дин, пойди к твоему приятелю москательщику и займи у  него  трид-
цать дирхемов, а завтра отдай их из платы за зуннар  вместе  с  пятьюде-
сятью дирхемами, которые ты занял у него раньше".
   И Нур-ад-дин поднялся, и пришел к своему  приятелю  москательщику,  и
сказал ему: "О дядюшка, одолжи мне тридцать дирхемов, а завтра, если за-
хочет Аллах, я принесу тебе все восемьдесят дирхемов  разом".  И  старик
москательщик отвесил ему тридцать дирхемов, и Нур-аддин взял их, и пошел
на рынок, и купил на них мяса, хлеба, сухих и свежих  плодов  и  цветов,
как сделал накануне, и принес все это девушке; а имя ее  было  Мариамку-
шачница. И, взяв мясо, она в тот же час и минуту поднялась и приготовила
роскошное кушанье и поставила его перед своим господином Нур-ад-дином, и
потом она приготовила скатерть с вином и начала пить вместе с юношей.  И
она стала наливать и поить его, и Нур-аддин наливал и поил ее.  И  когда
вино  заиграло  в  их  уме,  девушке  понравилась  прекрасная   тонкость
Нур-ад-дина и нежность его свойств, и она произнесла такое двустишие:
   "Спросила стройного, как поднял чашу,
   Что пахнет мускусом его дыханья:
   "Из щек ли выжали твоих ту влагу?"
   Ответил: "Нет, вино из розы жмут ли?"
   И девушка беседовала с Нур-ад-дином, и он беседовал с нею,  и  Мариам
подавала ему кубок и чашу и требовала, чтобы он ей  налил  и  напоил  ее
тем, от чего приятно дыханье, а когда он касался ее рукой, она не  дава-
лась из кокетства. И  опьянение  увеличило  ее  красоту  и  прелесть,  и
Нур-ад-дин произнес такие два стиха:
   "Вот стройная - любит пить и милому говорит
   В покоях веселья - он страшится наскучить ей.
   "Не пустишь коль чашу вкруг и не напоишь меня,
   Один будешь ночью спать". И в страхе он налил ей".
   И они продолжали пить, пока Нур-ад-дина не одолело опьянение и он  не
заснул, и тогда Мариам в тот же час и минуту поднялась и начала работать
над зуннаром, следуя своему обычаю, а окончив, она  почистила  зуннар  и
завернула его в бумагу и, сняв с себя одежду, проспала подле  Нурад-дина
до утра..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот семьдесят шестая ночь

   Когда же настала восемьсот семьдесят шестая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что Мариам-кушачница, окончив делать зуннар,
почистила его и завернула в бумагу и, сняв с себя одежду, проспала подле
Нур-ад-дина до утра, и было между ними из близости то, что было. А потом
Нурад-дин поднялся и исполнил свои дела, и Мариам подала  ему  зуннар  и
сказала: "Снеси его на рынок и продай за двадцать динаров, как ты продал
такой же вчера". И Нурад-дин взял зуннар, и отнес его на рынок, и продал
за двадцать динаров, а потом он пошел к москательщику и  отдал  ему  во-
семьдесят дирхемов, и поблагодарил его за милость, и пожелал ему  блага.
"О дитя мое, продал ты невольницу?" - спросил москательщик. И Нур-ад-дин
воскликнул: "Ты призываешь на меня зло! Как могу я предать дух из  моего
тела?"
   И он рассказал ему всю историю, с начала до конца, и сообщил ему  обо
всем, что с ним случилось, и старик москательщик обрадовался сильной ра-
достью, больше которой нет, и воскликнул: "Клянусь Аллахом, о дитя  мое,
ты меня обрадовал, и если захочет Аллах, тебе всегда будет благо! Я  хо-
тел бы для тебя блага из любви к твоему отцу, и чтобы наша дружба с  ним
сохранилась!"
   И затем Нур-ад-дин расстался со старым москательщиком, и в тот же час
и минуту пошел на рынок и, купив, как обычно, мясо, плоды и все  необхо-
димое, принес это девушке.