Соперничал с ней красою месяц по глупости-
   Пристыженный он ушел, от гнева расколотый.
   А дерево бана, коль со станом сравнять ее,
   Пусть руки погибнут той, кто будет дрова носить!
   А как хороши слова поэта:
   Скажи прекрасной в покрывале с золотом:
   "Что ты сделала с мужем праведным и набожным?"
   Покрывала блеск и лица сиянье, им скрытого,
   Обратили в бегство войска ночей своей яркостью.
   И пришел когда мой неслышно взор, чтобы взгляд украсть,
   Метнули стражи ланит ее звездой в него.
   И посредник спросил купцов: "Сколько вы дадите за жемчужину  водолаза
и за газель, ускользнувшую ог ловца?" И один из купцов сказал: "Она  моя
за сто динаров!" А другой сказал: "За двести динаров". А третий  сказал:
"За триста динаров". И купцы до тех пор пабавляли цену за  эту  девушку,
пока не довели ее до девятисот и  пятидесяти,  и  продажа  задерживалась
только из-за предложения и согласия..." [627]
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот семьдесят первая ночь

   Когда же настала восемьсот семьдесят первая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что купцы набавляли за девушку, пока ее цена
не дошла до девятисот пятидесяти динаров.
   И тогда посредник подошел к персиянину, ее господину, и  сказал  ему:
"Цена за твою невольницу дошла до девятисот пятидесяти динаров.  Продашь
ли ты ее, а мы получим для тебя деньги?" - "А девушка согласна на это? -
спросил персиянин. - Мне хочется ее уважить, так как я заболел во  время
этого путешествия, и девушка прислуживала мне наилучшим образом. Я  пок-
лялся, что продам ее лишь тому, кому она захочет и пожелает,  и  оставлю
ее продажу в ее руках. Спроси же ее, и если она скажет: "Согласна", про-
дай ее кому она пожелает, а если скажет: "Нет", не продавай.
   И посредник подошел к девушке и  сказал:  "О  влады"  чица  красавиц,
знай, что твой господин оставил дело продажи в твоих руках,  а  цена  за
тебя дошла до девятисот пятидесяти динаров; позволишь  ли  ты  мне  тебя
продать?" - "Покажи мне того, кто хочет меня купить, прежде  чем  заклю-
чать сделку", - сказала девушка посреднику. И тот подвел ее к одному  из
купцов, и был это старик, престарелый и дряхлый.
   И девушка смотрела на него некоторое время, а потом обернулась к пос-
реднику и сказала: "О посредник, что ты - бесноватый или твой разум  по-
ражен?" - "Почему, о владычица красавиц, ты говоришь мне такие слова?" -
спросил посредник. И девушка воскликнула: "Разве  дозволяет  тебе  Аллах
продать меня этому дряхлому старику, о жене которого сказаны такие  сти-
хи:
   Она говорит, сердясь в изнеженности своей
   (А раньше звала меня к тому, что не вышло):
   "Не можешь когда сойтись со мною, как муж с женой,
   Тогда не брани меня, коль станешь рогатым.
   И кажется мне твой айр по мягкости восковым,
   И как я ни тру его рукою, он гнется".
   И сказано еще об его айре:
   Спит мой айр (как презрен он и несчастен!)
   Всякий раз как сойтись хочу я с любимым.
   А когда я один сижу в моем доме,
   Ищет айр мой сражения, ищет боя.
   И сказано еще об этом айре:
   Мой айр - нехороший, он очень жесток,
   И мирно встречает он чтящих его.
   Как сплю, он встает, а как встану, он спит.
   Аллах, не помилуй того, кто с ним добр!"
   И когда старшина купцов услышал от девушки эту безобразную  насмешку,
он разгневался великим гневом, больше которого нет, и сказал посреднику:
"О сквернейший из посредников, ты привел к нам на рынок злосчастную  не-
вольницу, которая дерзит мне и высмеивает меня среди  купцов!"  И  тогда
посредник взял девушку, и ушел от него, и сказал девушке: "О госпожа, не
будь невежливой: старик, которого ты высмеяла, - старшина рынка и  надс-
мотрщик за ценами [628], и купцы советуются с ним". И девушка засмеялась и
произнесла такие стихи:
   "Всем судьям в век наш следует истинно -
   И это судьям всем обязательно -
   Повесить вали на воротах его
   И плеткою надсмотрщика выпороть".
   И потом девушка сказала посреднику: "Клянусь Аллахом, я не буду  про-
дана этому старику, продавай меня другому! Может быть, ему сделается пе-
редо мной стыдно, и он продаст меня еще кому-нибудь, и я стану  работни-
цей, а мне не подобает мучить себя работой, раз я узнала, что  решать  с
моей продажей предоставлено мне". И посредник ответил ей: "Слушаю и  по-
винуюсь!" И он пошел с нею к одному человеку из больших купцов и,  дойдя
до этого человека, сказал ей: "О госпожа, продать мне тебя  этому  моему
г