ются его ворота, обитатели его в безопасности, и о нем  сказаны  такие
стихи:
   Сказал однажды я другу,
   Чьи речи красноречивы:
   "Искандарию опишешь?"
   Он молвил: "Дивная крепость!"
   Спросил я: "Прожить в ней можно ль?"
   Он молвил: "Коль дует ветер",
   И сказал кто-то из поэтов:
   Искандария - вот крепость,
   Где воды так нежны вкусом.
   Прекрасна в ней близость милых,
   Коль вороны не напали,
   И Нур-ад-дин пошел по этому городу и шел до тех пор, пока  не  пришел
на рынок столяров, а потом пошел на рынок менял, потом - на  рынок  тор-
говцев сухими плодами, потом - на рынок фруктовщиков, потом -  на  рынок
москательщиков, и он все дивился этому городу, ибо  качества  его  соот-
ветствовали его имени.
   И когда он шел по рынку москательщиков, вдруг  один  человек,  старый
годами, вышел из своей лавки и, пожелав Нур-ад-дину мира,  взял  его  за
руку и пошел с ним в свое жилище. И Нур-ад-дин увидал красивый переулок,
подметенный и политый, и веял в нем ветер, и был приятен, и осеняли  его
листья деревьев. В этом переулке было три дома, и  в  начале  его  стоял
дом, устои которого утвердились в воде, а стены возвысились  до  облаков
небесных, и подмели двор перед этим домом, и полили его, и вдыхали запах
цветов те, кто подходил к нему, и встречал их ветерок,  точно  из  садов
блаженства, и начало этого переулка было выметено и полито,  а  конец  -
выложен мрамором.
   И старец вошел с Нур-ад-дином в этот дом  и  предложил  ему  кое-чего
съестного, и они стали есть, и когда Нур-ад-дин покончил с едой,  старец
спросил его: "Когда было прибытие из города Каира в этот  город?"  -  "О
батюшка, сегодня ночью", - ответил Нур-ад-дин. "Как твое имя?" - спросил
старец. И Нур-ад-дин ответил: "Али Нурад-дин". И тогда  старец  восклик-
нул: "О дитя мое, о Нурад-дин, тройной развод для меня обязателен!  Пока
ты Оудешь находиться в этом городе, не расставайся со мной, и  я  отведу
тебе помещение, в котором ты будешь жить". - "О господин мой шейх,  уве-
личь мое знакомство с тобой", - сказал Нур-ад-дин. И старец  молвил:  "О
дитя мое, знай, что я в каком-то году пришел в Каир с товарами и  продал
их там и купил других товаров. И мне понадобилась тысяча  динаров  и  их
отвесил за меня твой отец Тадж-ад-дин, не зная меня, и он не  написал  о
них свидетельства, и ждал этих денег, пока я не вернулся в этот город  и
не отослал их ему с одним из моих слуг, и с ними подарок. Я видел  тебя,
когда ты был маленький, и если захочет великий Аллах, я  отчасти  воздам
тебе за то, что твой отец для меня сделал".
   И когда Нур-ад-дин услышал эти слова, он проявил радость и  улыбнулся
и, вынув мешок, в котором была тысяча динаров, подал его старику и  ска-
зал: "Возьми их к себе на хранение, пока я не куплю на них  каких-нибудь
товаров, чтобы торговать ими".
   И потом Нур-ад-дин провел в городе Искандарии несколько  дней,  и  он
каждый день гулял по какой-нибудь улице, ел, пил, наслаждался и веселил-
ся, пока не вышла сотня динаров, которую он имел при себе на расходы.  И
он пошел к старику москательщику, чтобы взять у него  сколько-нибудь  из
тысячи динаров и истратить их, и не нашел его в лавке, и тогда он сел  в
лавке, ожидая, пока старик вернется. И он начал смотреть на купцов и по-
глядывал направо и налево.
   И когда он так сидел, вдруг приехал на рынок персиянин, который сидел
верхом на муле, а сзади него сидела девушка, похожая на чистое  серебро,
или на палтус в водоеме, или на газель в пустыне. Ее лицо смущало  сияю-
щее солнце, и глаза ее чаровали, а грудь походила на слоновую  кость;  у
нее были жемчужяые зубы, втянутый живот и ноги, как концы курдюка, и бы-
ла она совершенна по красоте, прелести, тонкости стана и  соразмерности,
как сказал о ней кто-то:
   И будто сотворена она, как желал бы ты, -
   В сиянье красы-не длинной и не короткою.
   Краснеет в смущенье роза из-за щеки ее,
   И ветви смущает стан с плодами расцветшими.
   Как месяц, лицо ее, как мускус, дыхание,
   Как ветвь, ее стан, и нет ей равной среди людей.
   И кажется, вымыта жемчужной водой она,
   И в каждом из ее членов блещет луна красы.
   И персиянин сошел с мула и свел на землю девушку, а потом он  кликнул
посредника и, когда тот предстал перед ним, сказал ему: "Возьми эту  де-
вушку и покричи о ней на рынке". И посредник взял девушку и вывел ее  па
середину рынка. Он скрылся на некоторое время и вернулся, неся скамеечку
из черного дерева, украшенную белой слоновой костью, и поставил скамееч-
ку на землю, и посадил на нее девушку, а потом он поднял покрывало с  ее
лица, и явилось из-под него лицо, подобное дейлемскому  щиту  или  яркой
звезде, и была эта девушка подобна луне, когда она становится  полной  в
четырнадцатую ночь, и обладала пределом блестящей красоты, как сказал  о
ней поэт: