| |
о мать подошла к нему, чтобы поцеловать его в рот, и почувствовала за-
пах вина и воскликнула: "О дитя мое, как это, после молитвы и набожнос-
ти, ты стал пить вино и ослушался того, в чьих руках творение и пове-
ленье!" "
И когда они разговаривали, вдруг пришел его отец, и Нур-ад-дин бро-
сился на постель и лег. "Что это такое с Нур-ад-дином?" - спросил его
отец. И мать его сказала: "У него как будто заболела голова от воздуха в
саду". И тогда отец Нур-ад-дина подошел к нему, чтобы спросить, что у
него болит и поздороваться с ним, и почувствовал от него запах вина. А
этот купец, по имени Таджад-дин, не любил тех, кто пьет вино, и он ска-
зал своему сыну: "Горе тебе, о дитя мое, разве твоя глупость дошла до
того, что ты пьешь вино!" И, услышав слова своего отца, Нур-ад-дин под-
нял руку, будучи пьян, и ударил его, и, по предопределенному велению,
удар пришелся в правый глаз его отца, и он вытек ему на щеку, и отец
Нурад-дина упал на землю, покрытый беспамятством, и пролежал без чувств
некоторое время. И на него побрызгали розовой водой, и он очнулся от об-
морока и хотел побить Нур-ад-дина, но его мать удержала его. И Тадж-ад-
дин поклялся разводом с его матерью, что, когда настанет утро,
Нур-ад-дину обязательно отрубят правую руку.
И когда мать Пур-ад-дина услышала слова его отца, ее грудь стесни-
лась, и она испугалась за сына. Она до тех пор уговаривала его отца и
успокаивала его сердце, пока Тадж-ад-дина не одолел сон, и, подождав,
пока взошла луна, она подошла к своему сыну (а его опьянение уже прошло)
и сказала ему: "О Нур-ад-дин, что это за скверное дело ты сделал с твоим
отцом?" - "А что я сделал с моим отцом?" - спросил Нур-ад-дин. И его
мать сказала: "Ты ударил его рукой по правому глазу, и он вытек ему на
щеку, и твой отец поклялся разводом, что, когда настанет утро, он обяза-
тельно отрубит тебе правую руку". И Нур-ад-дин стал раскаиваться в том,
что из-за него произошло, когда не было ему от раскаянья пользы, и его
мать сказала: "О дитя мое, это раскаянье тебе не поможет, и тебе следует
сейчас же встать и бежать, ища спасения твоей души. Скрывайся, когда бу-
дешь выходить, пока не дойдешь до кого-нибудь из твоих друзей, а там по-
дожди и посмотри, что сделает Аллах. Он ведь изменяет одни обстоя-
тельства за другими".
И потом мать Нур-ад-дина отперла сундук с деньгами и, вынув оттуда
мешок, в котором было сто динаров, сказала сыну: "О дитя мое, возьми эти
динары и помогай себе ими в том, что для тебя полезно, а когда они у те-
бя выйдут, о дитя мое, пришли письмо и уведоми меня, чтобы я прислала
тебе другие. И когда будешь присылать мне письма, присылай сведения о
себе тайно: может быть, Аллах определит тебе облегчение, и ты вернешься
в свой дом". И потом она простилась с Нур-ад-дином и заплакала сильным
плачем, больше которого нет, а Нур-аддин взял у матери мешок с динарами
и хотел уходить. И он увидел большой мешок, который его мать забыла воз-
ле сундука (а в нем была тысяча динаров), и взял его, и, привязав оба
мешка к поясу, вышел из своего переулка. И он направился в сторону Була-
ка, раньше чем взошла заря.
И когда наступило утро и люди поднялись, объявляя единым Аллаха, вла-
дыку открывающего, и все вышли туда, куда направлялись, чтобы раздобыть
то, что уделил им Аллах, Нур-ад-дин уже достиг Булака. И он стал ходить
по берегу реки и увидел корабль, с которого были спущены мостки, и люди
спускались и поднимались по ним, а якорей у корабля было четыре, и они
были вбиты в землю. И Нур-ад-дин увидел стоявших матросов и спросил их:
"Куда вы едете?" - "В город Искандарию", - ответили матросы. "Возьмите
меня с собой", - сказал Нур-ад-дин. И матросы ответили: "Приют, уют и
простор тебе, о юноша, о красавец!" И тогда Нур-ад-дин в тот же час и
минуту поднялся и пошел на рынок и купил то, что ему было нужно из при-
пасов, ковров и покрывал, и вернулся на корабль, а корабль был уже сна-
ряжен к отплытию.
И когда Нур-ад-дин взошел на корабль, корабль простоял с ним лишь не-
долго и в тот же час и минуту поплыл, и этот корабль плыл до тех пор,
пока не достиг города Рушейда. И когда туда прибыли, Нур-ад-дин увидел
маленькую лодку, которая шла в Искандарию, и сел в нее и, пересекши про-
лив, ехал до тех пор, пока не достиг моста, называемого мост Джами. И
Нур-ад-дин вышел из лодки и вошел через ворота, называемые Ворота Лото-
са, и Аллах оказал ему покровительство, и не увидел его никто из стояв-
ших у ворот. И Нур-ад-дин шел до тех пор, пока не вошел в город Исканда-
рию..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Ночь, дополняющая до восьмисот семидесяти
Когда же настала ночь, дополняющая до восьмисот семидесяти, она ска-
зала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Нур-ад-дин вошел в город
Искандарию и увидел, что это город с крепкими стенами и прекрасными мес-
тами для прогулок. И он услаждает обитателей и внушает желание в нем по-
селиться, и ушло от него время зимы с ее холодом, и пришло время весны с
ее розами; цветы в городе расцвели, деревья покрылись листьями, плоды в
нем дозрели и каналы стали полноводны. И это город, прекрасно построен-
ный и расположенный, и жители его - солдаты из лучших людей. Когда запи-
р
|
|
