Смущенный красой ее, что выше красы самой:
   "Не это ли та, в кого влюблен так безумно ты?
   Поистине, ты прощен!" И молвил я: "Это та,
   Что бросила стрелы глаз в меня и не сжалилась
   Над тем, как унижен я, и сломлен, и одинок".
   И сделался я души лишенным, и я влюблен,
   Рыдаю и плачу я весь день и всю ночь теперь".
   И когда Нур-ад-дин окончил свои стихи, девушка удивилась его  красно-
речию и тонкости и, взяв лютню, ударила по ней самыми лучшими движениями
и снова перебрала все напевы, а потом она произнесла такие стихи:
   "Твоего лица поклянусь я жизнью, о жизнь души, -
   Я тебя не брошу, лишусь надежды или не лишусь!
   Коль суров ты будешь, то призрак твой со мной сблизится,
   А уйдешь когда, развлечет меня о тебе мечта.
   О очей моих избегающий! Ведь знаешь ты,
   Что не кто иной, лишь любовь к тебе, теперь мне друг,
   Твои щеки - розы, слюна твоя - вина струя,
   Не захочешь ли подарить мне их здесь в собрании?"
   Нур-ад-дин пришел от декламации девушки в величайший восторг  и  уди-
вился ей величайшим удивлением, а потом он ответил на  ее  стихи  такими
стихами:
   "Едва показала лик мне солнца она в ночи,
   Как скрылся сейчас же полный месяц на небесах,
   Едва лишь явила утра оку чело свое,
   Сейчас же заря стала быстро бледнеть.
   Заимствуй у токов слез моих непрерывность их,
   Предание о любви ближайшим путем веди.
   Нередко говаривал я той, что разит стрелой:
   "Потише со стрелами - ведь в страхе душа моя".
   И если потоки слез моих я произведу
   От Нила, то страсть твоя исходит из Малака-
   Сказала: "Все деньги дай!" Ответил я ей: "Бери!"
   Сказала: "И сон твой также!" Я ей: "Возьми из глаз!"
   И когда девушка услышала слова Нур-ад-дина и его прекрасное  изъясне-
ние, ее сердце улетело, и ум ее был ошеломлен, и юноша завладел всем  ее
сердцем. И она прижала его к груди и начала целовать его поцелуями,  по-
добными клеванью голубков, и юноша тоже отвечал ей непрерывными поцелуя-
ми, но преимущество принадлежит  начавшему  прежде.  А  кончив  целовать
Нур-ад-дина" девушка взяла лютню и произнесла такие стихи;
   "Горе, горе мне от упреков вечных хулителя!
   На него ль другим, иль ему на горе мне сетовать?
   О покинувший! Я не думала, что придется мне
   Унижения выносить в любви, коль ты стал моим.
   Ты жестоким был с одержимым страстью в любви его,
   И открыла я всем хулителям, как унизилась.
   Ведь вчера еще порицала я за любовь к тебе,
   А сегодня всех, кто испытан страстью, прощаю я.
   И постигнет если беда меня от тебя вдали,
   То, зовя Аллаха, тебя я кликну, о Али!"
   А окончив свое стихотворение, девушка произнесла еще такие два стиха:
   "Влюбленные сказали: "Коль не даст он нам
   Своей слюны напиться влагой сладостной,
   Мы миров владыке помолимся", - ответит он"
   И все о нем мы скажем вместе: "О Али!"
   И Нур-ад-дин, услышав от этой девушки такие слова и нанизанные стихи,
удивился красноречию ее языка и поблагодарил ее за изящество и  разнооб-
разие ее речей, а девушка, когда услышала похвалы Нур-ад-дина, поднялась
в тот же час и минуту на ноги и сняла с себя бывшие на ней одежды и  ук-
рашения и, обнажившись от всего этого, села Нур-ад-дину на колени и ста-
ла целовать его между глаз и целовать родинки на его щеках. Она подарила
ему все, что было на ней..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот шестьдесят девятая ночь

   Когда же настала восемьсот  шестьдесят  девятая  ночь,  она  сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что девушка подарила Нур-ад-дину все,
что на ней было, и сказала: "Знай, о возлюбленный моего сердца, что  по-
дарок - по сану дарящего". И Нур-ад-дин принял от нее это и затем  возв-
ратил ей подарок обратно и стал ее целовать в рот, щеки  и  в  глаза,  а
когда это окончилось (вечен только живой, самосущий, наделяющий и павли-
на и сову!), Нур-ад-дин поднялся от своего места и встал на ноги, и  де-
вушка спросила его: "Куда, о мой господин?" - "В дом моего отца", -  от-
ветил Нур-ад-дин. И сыновья купцов стали заклинать его, чтобы он спал  у
них, но Нур-ад-дин отказался и, сев на своего мула, поехал и ехал до тех
пор, пока не достиг дома своего отца.
   И его мать поднялась для него и сказала: "О дитя мое, какова  причина
твоего отсутствия до этого времени? Клянусь Аллахом, ты расстроил меня и
твоего отца своим отсутствием, и наше сердце было занято тобою!" И затем
е