о касается их старшего - Джвиса, то усилился его плач и завыванья,  но
не находил он пути к сближению с нею. А потом он произнес нараспев такие
стихи:
   "Терпенья лишился я, ушли когда милые,
   Покинула меня ты, надежда, мечта моя,
   Погонщик верблюдов, будь помягче с их серыми -
   Быть может, пожалуют они возвращение.
   Суров к моим векам сон в разлуки день сделался,
   И горе я обновил, а радость покинул я.
   Аллаху я жалуюсь на то, что в любви терплю, -
   Она изнурила тело, силу похитила".
   И когда монахи потеряли надежду увидеть  Зейн-альМавасиф,  их  мнение
сошлось на том, чтобы изобразить у себя ее образ, и  они  согласились  в
этом и жили, пока не пришла к ним Разрушительница наслаждений.
   Вот что было с этими монахами, обитателями монастыря. Что же касается
Зейн-аль-Мавасиф, то она ехала, направляясь к своему возлюбленному, Мас-
руру, и продолжала ехать, пока не достигла своего жилища. И она  отперла
ворота и вошла в дом, а затем она послала к своей сестре Насим, и  когда
ее сестра услышала о ее прибытии, она обрадовалась  сильной  радостью  и
принесла ей ковры и дорогие материи. И потом она убрала ей дом, и  одела
ее, и опустила занавески на дверях, и разожгла алоэ, недд, амбру и  бла-
говонный мускус, так что дом пропитался их запахами и стал  великолепнее
всего, что бывает. А затем Зейн-аль-Мавасиф надела свои роскошнейшие ма-
терии и украсилась лучшими украшениями. И все это происходило, и  Масрур
не знал о ее приезде, а напротив, был в сильной заботе и печали,  больше
которой нет..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот шестьдесят третья ночь

   Когда же настала восемьсот шестьдесят третья ночь, она сказала: "Дош-
ло до меня, о счастливый царь, что когда Зейн-аль-Мавасиф вошла  в  свой
дом, ее сестра принесла ей ковры и материи и постлала для нее и одела ее
в роскошнейшие одежды, и все это происходило, и Масрур не Знал о ее при-
бытии, а напротив, был в сильной заботе и печали, больше которой нет.  И
Зейн-аль-Мавасиф села и начала разговаривать с невольницами, которые ос-
тались и не поехали с ней, и рассказала им обо всем, что  с  ней  случи-
лось, от начала до конца, а потом она обратилась к Хубуб и, дав  ей  де-
нег, приказала ей сходить и принести чего-нибудь  поесть  ей  и  ее  не-
вольницам. И Хубуб пошла и принесла то, что Зейн-аль-Мавасиф потребовала
из еды и питья, и когда они кончили есть и пить, Зейн-аль-Мавасиф прика-
зала Хубуб пойти к Масруру и посмотреть, где он, и взглянуть, каковы его
обстоятельства.
   А Масрур - он не успокаивался в покое, и не была  для  него  возможна
стойкость, и когда увеличилось над ним волненье, и страсть, и любовь,  и
увлеченье, он стал утешать себя произнесением стихов и ходил к ее дому и
целовал стену. И случилось, что он пошел на место  прощанья  и  произнес
такое дивное стихотворение:
   "Хоть таил я то, что пришлось снести мне, но явно все,
   И сменило око усладу сна на бессонницу.
   И когда пленили мне сердце мысли, воскликнул я;
   "О судьба моя, ты не милуешь, не щадишь меня!"
   И душа моя меж мучением и опасностью!
   Если б был владыка любви моей справедлив ко мне,
   Сон не был бы от глаз моих так прогнан им.
   Господа мои, пожалейте же изнуренного,
   Благородного пожалейте вы, что унизился
   На путях любви, и богатого, обедневшего!
   Приставал хулитель, браня за вас, но не слушал я,
   И заткнул я все, чем я слышать мог, и смутил его
   И обет хранил нерушимо я, что любимым дан.
   Они молвили: "Ты ушедших любишь!" Ответил я:
   "Падет когда приговор судьбы, тогда слепнет взор".
   И затем он вернулся в свое жилище и сидел, плача, и одолел его сон, и
увидел он в сновидении, будто Зейналь-Мавасиф приехала домой. И он  про-
будился от сна, плача, и направился к жилищу Зейн-аль-Мавасиф, произнося
такие стихи:
   "Могу ли забыть я ту, что мной овладела всем,
   И сердце мое в огне, угля горячей, горит?
   Влюбился я в ту, чья даль - причина мольбы моей
   К Аллаху, и смена дней и рока изменчивость.
   Когда же мы встретимся, о цель и мечта души,
   И близость когда вкусить смогу я, о лик луны?"
   И, произнося конец стихотворения, он шел в переулке Зейн-аль-Мавасиф.
И он почувствовал там благовонные запахи, и разум  его  взволновался,  и
сердце его покинуло грудь, и загорелась в нем страсть, и  усилилось  его
безумие. И вдруг он видит: идет Хубуб, чтобы исполнить какое-то дело.  И
Масрур заметил ее, когда она подходила из глубины  переулка,  и,  увидав
ее, обрадовался сильной радостью. И, увидев Масрура, Хубуб подошла к не-
м