"Беда моя в ней: хулить меня не надо -
   Из рук стрелка я поражен стрелою.
   Ко мне невольница Хубуб явилась,
   Что дни судьбы считает год за годом,
   И с нею девочка, черты которой
   Прекраснее луны во мраке ночи.
   Красу свою нам, жалуясь, явила
   Она, и слезы глаз лились струею.
   Слова ее услышал и взглянул я
   И заболел от уст ее улыбки.
   Ушла с душой моей она - куда же?
   А я остался, как любви заложник.
   Вот моя повесть - сжальтесь надо мною
   И моего слугу судьей назначьте".
   И потом он издал вопль, и душа его рассталась с телом, и его обрядили
и похоронили и сказали: "Да помилует  его  Аллах!"  -  и  отправились  к
третьему кади и увидели, что он болен и с ним случилось то же, что  слу-
чилось со вторым. И с четвертым было то же самое, и они увидели, что все
судьи больны от любви к Зейн-альМавасиф, и  свидетелей  они  тоже  нашли
больными от любви к ней, ибо всякий, кто ее видел, умирал  от  любви,  а
если не умирал, то жил, борясь с волненьями страсти..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот шестьдесят первая ночь

   Когда же настала восемьсот шестьдесят первая ночь, она сказала: "Дош-
ло до меня, о счастливый царь, что именитые жители города нашли всех су-
дей и свидетелей больными от любви к Зейн-аль-
   Мавасиф, ибо всякий, кто ее видел, умирал от увлеченья ею, а если  не
умирал, то жил борясь с волненьем страсти из-за сильной любви к ней,  да
помилует их всех Аллах!
   Вот что было с ними. Что же касается Зейн-аль-Мавасиф, то она  ехала,
ускоряя ход, в течение нескольких дней, пока не проехала далекого  расс-
тояния. И случилось, что она выехала со своими невольницами и  проезжала
по дороге монастыря, а в этом монастыре был великий монах по  имени  Да-
нис, у которого было сорок патрициев. И, увидев  красоту  Зейн-аль-Мава-
сиф, он вышел к ней и пригласил ее и сказал:  "Отдохните  у  нас  десять
дней, а потом поезжайте". И девушка остановилась со своими  невольницами
в этом монастыре.
   И когда она там остановилась и Данис увидел ее  красоту  и  прелесть,
его вера испортилась, и он пленился ею и стал посылать к ней с просьбами
патрициев, одного за другим, чтобы подружиться с нею, и каждый, кого  он
посылал, впадал в любовь к ней и соблазнял ее, а она извинялась и  отка-
зывалась. И Данис все посылал к ней одного за другим, пока не  послал  к
ней сорок патрициев, и каждый из них, увидав ее, привязывался к ней  лю-
бовью и усиленно ее уговаривал и соблазнял, не называя ей имени  Даниса,
а она отказывалась и отвечала им самыми грубыми словами.
   И когда истощилось терпение Даниса и усилилась его страсть, он сказал
про себя: "Говорит сказавший поговорку: "Почешет мне тело только мой но-
готь, и не побегут для дел моих ничьи, кроме моих,  ноги".  А  затем  он
поднялся на ноги и приготовил роскошное кушанье и понес его  и  поставил
перед Зейн-аль-Мавасиф (а было это в девятый день из тех десяти, которые
Зейн-аль-Мавасиф уговорилась провести у Даниса для отдыха). И,  поставив
перед ней кушанье, монах сказал: "Пожалуй во имя бога -  лучшая  пища  -
та, что нам досталась". И девушка протянула руку со словами: "Во имя Ал-
лаха, милостивого, милосердного!" - и стала есть со своими невольницами.
А когда она кончила есть, монах сказал ей; "О госпожа,  я  хочу  сказать
тебе стихи". - "Говори", - молвила девушка. И Данис произнес такие  сти-
хи:
   Пленила ты сердце мне ланитой и взором,
   О страсти к тебе гласит и стих мои в проза.
   Ты бросишь ли страстью к тебе изнуренного?
   С любовью борюсь своей и в сонных я грезах.
   Меня ты не оставляй безумным, поверженным,
   Забыл я и монастырь и жизни услады.
   О нежная ветвь! В любви дозволила кровь пролить
   Мою! Пожалей меня и жалобам внемли".
   И, услышав эти стихи, Зейн-аль-Мавасиф ответила на его  стихотворение
таким двустишием:
   "О жаждущий близости, не льстись ты надеждою,
   Вопросы, о человек, ко мне прекрати свои!
   И душу не распаляй на то, чем владеть вовек
   Не будешь, - ведь к жадности близки опасения".
   И Данис, услышав ее стихи, вернулся  в  свою  келью,  задумчивый,  не
зная, как поступить в деле этой девушки, и он провел эту ночь в  наихуд-
шем состоянии. А когда опустилась ночь, Зейн-аль-Мавасиф встала и сказа-
ла своим невольницам: "Пойдемте! Нам не справиться с  сорока  человеками
из монахов, когда каждый из них соблазняет меня". И невольницы ответили:
"С любовью и охотой!" И затем они сели на своих коней и выехали из ворот
м