ала взывать к вершителям законов и обладателям перьев о защите  против
этого подозрительного нечестивца и освобождения от болезненных  пыток  и
заплакала и произнесла такие стихи:
   "О глаз мой, слезы, как потоп, пролей ты -
   От слез, быть может, печаль моя погаснет.
   Я носила раньше прекрасный шелк, весь вышитый,
   Теперь ношу одежду я монахов,
   Благовоньем серы окурены мои платья все -
   Оно несходно с неддом и рейханом,
   И если бы, Масрур, узнал, что с нами, ты,
   То срам наш и позор не допустил бы.
   Хубуб в цепях железных ныне пленница
   Того, что в бога-судию не верит.
   А я отвергла и жизнь евреев и веру их,
   И ныне верю высшею я верой.
   Мусульманкою пред прощающим я простерлась ниц
   И следую Мухаммеда закону
   Масрур, любовь ты нашу не забудь вовек,
   Храни ты клятвы верно и обеты,
   Я сменила веру, любя тебя, и, поистине,
   От крайней страсти любовь мою скрываю.
   Спеши же к нам, коль дружбу к нам ты сохранил,
   Как благородный, и в пути не медли!"
   И затем она написала письмо, в котором заключалось все то, что сделал
с нею еврей, от начала до конца, и начертала в письме эти стихи, а потом
она свернула письмо и подала его своей невольнице Хубуб и сказала: "Хра-
ни это письмо у себя за пазухой, пока мы не отошлем его Масруру".
   И когда это было так, вдруг вошел к ним еврей и увидал, что они раду-
ются. "Что это вы, я вижу, радуетесь? Разве пришло к вам письмо от ваше-
го друга Масрура?" - спросил он. И Зейн-аль-Мавасиф сказала ему: "У  нас
нет помощника против тебя, кроме Аллаха, великого, славного,  и  это  он
избавит нас от твоего притесненья. Если ты не воротишь нас в наши страны
и на родину, мы завтра будем судиться с тобой у правителя этого города и
его судьи". - "А кто снял цепи с ваших ног? - спросил еврей. - Я  обяза-
тельно сделаю для каждой из вас цепь в десять ритлей  и  обойду  с  вами
вокруг города". - "Ты сам попадешь во все, что ты для нас задумал,  если
захочет Аллах великий, - сказала Хубуб, - а также пострадаешь и  за  то,
что ты удалил нас от родины. Завтра мы с тобой будем стоять перед прави-
телем этого города".
   И так продолжалось до утра, а потом еврей поднялся и пошел к кузнецу,
чтобы сделать для женщин цепи, и  тогда  Зейн-аль-Мавасиф  поднялась  ее
своими невольницами и пошла к дому суда и вошла в него. Она увидела  ка-
диев и приветствовала их, и все кадии возвратили ей приветствие, и потом
кадий кадиев сказал тем, что были вокруг  него:  "Это  женщина  блестяще
прекрасная, и всякий, кто ее видит, в нее влюбляется и  смиряется  перед
ее красотой и прелестью". И потом кади послал с нею четырех посланцев  и
сказал им: "Приведите ее обидчика в наихудшем состоянии".
   Вот что было с нею. Что же касается еврея, то он  сделал  для  женщин
цепи и отправился в свое жилище, но не нашел их там и растерялся. И ког-
да это было так, посланные вдруг вцепились в него и начали его бить жес-
токим боем и тащили его, волоча на лице, пока не пришли с ним к кади. И,
увидав его, кади закричал ему в лицо и сказал: "Горе тебе, о враг  Алла-
ха! Разве дошло твое дело до того, что ты сделал то, что сделал, и  уда-
лил этих женщин от их родины и украл их деньги и хочешь сделать  их  ев-
рейками. Как это ты хочешь превратить мусульман в неверных?" - "О влады-
ка, это моя жена", - сказал еврей. И когда кадии услышали  от  него  эти
слова, они все закричали и сказали: "Киньте этого пса на землю и колоти-
те его по лицу сандалиями! Бейте его болезненным боем, ибо его  грех  не
прощается".
   И с еврея сняли его шелковую одежду и надели на него волосяную одежду
Зейн-аль-Мавасиф, и его кинули на землю, выщипали ему  бороду  и  больно
побили его по лицу сандалиями, а потом его посадили на осла, лицом к за-
ду, и вложили хвост осла ему в руки, и его возили вокруг города, пока не
обошли с ним весь город. А потом с ним вернулись к кади, и он был в  ве-
ликом унижении, и четверо кадиев присудили его к отсечению рук и  ног  и
распятию. И проклятый оторопел от таких слов, и его разум  исчез,  и  он
воскликнул: "О господа судьи, чего вы от меня хотите?" И судьи отвечали:
"Скажи: "Эта женщина - не моя жена, и деньги - ее деньги, и  я  совершил
над ней преступленье и разлучил ее с родиной". И еврей признал это, и об
его признанье написали свидетельство, и, отобрав от него деньги,  отдали
их Зейн-аль-Мавасиф и дали ей свидетельство, и она ушла домой, и всякий,
кто видел ее красоту и прелесть, смущался умом, и каждый из  кадиев  ду-
мал, что ее дело приведет ее к нему.
   И когда Зейн-аль-Мавасиф пришла к своему жилищу, она собрала для себя
все, что ей было нужно, и подождала, пока пришла ночь, и тогда она взяла
то, что легко нести и дорого ценою, и пошла со  своими  невольницами  во
мраке ночи. И она шла не переставая в течение трех дней пути с их  ноча-
ми, и вот то, что было с Зейн-аль-Мавасиф.
   Что же касается кадиев, то после ухода Зейн-аль-Мавасиф они приказали
заточить ее мужа, еврея..."