И потом кузнец, в тот же час и минуту, пошел и сделал ключи для  зам-
ков, а затем он отомкнул ворота и отомкнул цепи и, сняв их с ног женщин,
вывел их и показал им дорогу к дому кади. А потом невольница Хубуб сняла
со своей госпожи бывшие на ней волосяные одежды, пошла с нею  в  баню  и
вымыла ее и одела в шелковые одежды. И вернулся к ней прежний цвет лица,
и, в довершение счастья, ее муж был на  пиру  у  кого-то  из  купцов.  И
Зейн-аль-Мавасиф украсилась лучшими украшениями и пошла к дому кади,  и,
когда кади увидел ее, он поднялся на ноги, и девушка приветствовала  его
нежной речью и сладостными словами, пуская в  него  стрелы  взоров.  "Да
продлит Аллах жизнь владыки и его кади и да укрепит  им  тяжущегося!"  -
сказала она.
   А потом она рассказала кади о делах кузнеца, который совершил  с  ней
поступки благородных, и о том, какие еврей причинил ей мучения,  ошелом-
ляющие ум. И она рассказала кади, что усилилась над ними опасность гибе-
ли и не находят они себе освобождения. И кади спросил: "О  девушка,  как
твое имя?" - "Мое имя - Зейн-аль-Мавасиф, а имя этой моей  невольницы  -
Хубуб", - ответила девушка. И кади воскликнул: "Твое имя подходит к име-
нуемому, и его звук соответствует его смыслу!" И Зейн-аль-Мавасиф  улыб-
нулась и закутала лицо, и кади сказал ей: "О  Зейн-аль-Мавасиф,  есть  у
тебя муж или нет?" - "Нет у меня мужа", - ответила девушка. И кади спро-
сил: "А какой ты веры?" - "Моя вера - вера ислама и религия  лучшего  из
людей", - ответила девушка. "Поклянись божественным законом,  содержащим
знаменья и назидания, что ты исповедуешь веру лучшего из людей", -  ска-
зал кади. И девушка поклялась ему и произнесла исповедание.
   И тогда кади спросил: "Как прошла  твоя  юность  с  этим  евреем?"  -
"Знай, о кади, - да продлит Аллах твои дни в удовлетворении, да приведет
тебя к желанному и да завершит твои дела  благими  деяниями!  -  сказала
Зейн-аль-Мавасиф, - что мой отец оставил мне после своей кончины пятнад-
цать тысяч динаров и вложил их в руки этого еврея, чтобы он на них  тор-
говал, и прибыль должна была делиться между ним и нами, а капитал - быть
неприкосновенным по установлению божественного закона. И когда мой  отец
умер, еврей пожелал меня и потребовал меня у моей матери, чтобы  на  мне
жениться, но моя мать сказала ему: "Как я ее выведу из ее веры и  сделаю
ее еврейкой! Клянусь Аллахом, я сообщу о тебе власти!" И еврей испугался
ее слов и взял деньги и убежал в город Аден, и, когда мы  услышали,  что
он в городе Адене, мы приехали туда его искать. И когда мы встретились с
ним в этом городе, он сказал нам, что торгует разными товарами и покупа-
ет товар за товаром, и мы поверили. И он до тех пор нас обманывал,  пока
не заточил нас и не заковал в цепи, и он нас пытал сильнейшими  пытками,
а мы - чужестранки и нет нам помощника, кроме великого Аллаха и  владыки
нашего, кадя".
   И когда кади услышал эту историю, он спрятал невольницу  Хубуб:  "Это
твоя госпожа, и вы чужестранки, и у нее нет мужа?" Хубуб ответила: "Да".
И тогда кади воскликнул: "Жени меня на ней, и для меня обязательно осво-
бождение раба, пост, паломничество и подаяние, если я не получу для  вас
должного от этого пса после того, как воздам ему за то, что он  сделал!"
И Хубуб ответила: - "Внимание тебе и повиновение!" И кади  сказал:  "Иди
успокой свое сердце и сердце твоей госпожи, а завтра, если захочет вели-
кий Аллах, я пошлю за этим нечестивцем и возьму с него для вас  должное,
и ты увидишь чудеса при его пытке".
   И девушка пожелала ему блага и ушла от него, оставив его в горе,  бе-
зумии, тоске и страсти. И когда Хубуб со своей госпожой  ушли  от  него,
они спросили, где дом второго кади, и им показали его. И, придя ко  вто-
рому кади, они сообщили ему то же самое, и третьему, и четвертому  тоже,
так что Зейн-аль-Мавасиф доложила о своем деле всем  четырем  судьям.  И
каждый из них просил ее выйти за него замуж, и она говорила: "Хорошо!" И
ни один из них не знал про другого. И каждый кади желал ее, а  еврей  не
знал ни о чем из этого, так как он был в доме, где шел пир.
   А когда наступило утро, невольница Зейн-аль-Мавасиф поднялась и одела
ее в платье из прекраснейших одежд и вошла с нею к четырем кадиям в  по-
мещение суда, и, увидев, что судьи находятся там, Зейн-аль-Мавасиф обна-
жила лицо, подняла покрывало и приветствовала их, и судьи возвратили  ей
приветствие, и каждый из них узнал ее. А кто-то из судей писал, и  калам
выпал у него из руки, и кто-то разговаривал,  и  язык  его  стал  запле-
таться, а кто-то из них считал, и ошибся в счете. И судьи сказали девуш-
ке: "О прекрасная качествами и редкая по красоте, пусть будет твое серд-
це вполне спокойно! Мы непременно получим для тебя  должное  и  приведем
тебя к тому, что ты хочешь". И она пожелала им блага, а  потом  попроща-
лась с ними и ушла..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот пятьдесят девятая ночь

   Когда же настала восемьсот пятьдесят девятая ночь, она сказала: "Дош-
ло до меня, о счастливый царь, что  судьи  сказали  Зейналь-Мавасиф:  "О
прекрасная качествами и редкая по красоте, пусть будет твое сердце впол-
не спокойным об исполнении твоей нужды и достижении  желаемого".  И  она
пожелала им блага, а потом попрощалась с ними и ушла. А еврей  при  всем
этом был у своих друзей на пиру и ничего  не  Знал.  И  Зейн-аль-Мавасиф
с