Чикаго — в городе, где все трут волшебную лампу и вызывают духов, где 
задумывают и совершают все новые, небывалые чудеса. Случайному посетителю 
безнадежно гнаться за Чикаго: город перерастает все его предсказания раньше, 
чем он успеет их выговорить. Тут все всегда ново, и каждый раз это не тот 
Чикаго, что вы видели, проезжая последний раз.

Пенсильванская железная дорога примчала нас в Нью-Йорк, не опоздав против 
расписания на всем пути и на десять минут; и тут окончилось самое чудесное 
путешествие в пять тысяч миль, какое я имел счастье проделать. 



ПРИЛОЖЕНИЕ «А»


Поездка на спасательном пароходе, посланном «Таймс-Демократом» в затопленную 
наводнением область


(Из новоорлеанской галеты «Таймс-Демократ» от 29 марта 1882 года)

В четверг, в девять утра, «Сузи» покинула Миссисипи и вошла в Староречье, по 
крайней мере так в мое время называлось устье Ред-Ривер. Сюда слева вливался 
водный поток, который прорвал и затопил плотины плантации Чендлера, самого 
северного пункта в приходе Пойнт-Купе. Вода покрывала все это место, хотя 
плотины рухнули подавно. Скот согнали на большую плоскодонку, и, проезжая мимо, 
мы видели, как некормленые животные теснились там в ожидании какого-нибудь 
парохода, который взял бы баржу на буксир. На правой стороне реки лежит остров 
Тернбулл, а на нем — большая плантация, которая некогда считалась одной из 
самых плодородных в штате. До сих пор во время обычных наводнений река 
оставляла остров нетронутым, теперь же только широкая полена воды говорила о 
том, что здесь были поля. Местами виднелись верхушки окружавших плантацию 
насыпей, по почти вся она была затоплена.

Листья деревьев, с тех пор как река разлилась, стали зеленее и леса имеют 
веселый и свежий вид, но безбрежная водная пустыня портит это приятное зрелище. 
Мы проплываем милю за милей, — а вокруг одни только деревья, погруженные в воду 
до самых ветвей. Порой лишь вспорхнет лысуха и летит вперед над далеко 
расстилающейся безмолвной гладью. Иногда из-за кустов скользнет пирога и 
пересечет Ред-Ривер, направляясь к Миссисипи, но печальные гребцы ни разу не 
повернут головы, чтобы взглянуть на наш пароход. Пыхтение его звучит музыкой 
среди этого мрачного безмолвия, которое очень странно действует на человека. 
Это не мрачное безмолвие глубокого леса или темных пещер, а какая-то странная, 
торжественная тишина, заставляющая поневоле испытывать благоговейный страх. 
Сегодня утром мы проплыли мимо двух привязанных среди ивняка плотов, на которых 
приютились две негритянские семьи. Они, видимо, принадлежали к зажиточному 
классу, так как у них имелись съестные припасы и три-четыре живых свиньи. Плоты 
были площадью футов в двадцать, и перед импровизированным убежищем была 
насыпана земля, на которой они раскладывали огонь.

Течение в Атчафалае было очень сильно, Миссисипи давно питает симпатию к этому 
руслу, и стоит только посмотреть на нее там, чтобы убедиться в яростных усилиях 
реки найти кратчайший путь к заливу. В разных мелких суденышках, лодках, яликах,
 пирогах здесь большая нужда, и много их было украдено пиратствующими неграми, 
отводящими их туда, где их можно продать всего дороже. По словам мистера К. П. 
Фер— гюссона (владельца плантаций близ пристани Ред-Ривер, усадьба которого 
только что затоплена), весь соседний район жестоко пострадал. Верхняя дамба 
держалась так долго, что негры совсем перестали думать о возможности прорыва, и 
когда он случился, они оказались во власти воды. В четверг некоторых сняли с 
деревьев и крыш, но их остается еще очень много.

Только после такого путешествия по затопленной наводнением местности начинаешь 
ценить землю. Во время плавания по морю ее не ждешь и не ищешь, здесь же, среди 
дрожащей листвы, тенистых лесных опушек, едва виднеющихся крыш, — здесь ее 
высматриваешь. Обрадовался бы, кажется, и кладбищу, если бы могильные холмики 
оказались над водой. Русло реки здесь угадаешь только по отсутствию деревьев — 
и больше ни по чему. От форта Адамс на левом берегу Миссисипи до берега 
Рапидс-Периш расстилается водная равнина шириной около шестидесяти миль. 
Большая часть этого пространства была возделанной землей, в особенности по 
берегу Миссисипи и за Ред-Ривер. Когда мы вошли в Ред-Ривер, ее перерезало 
поперек сильное течение в том же направлении, в каком течет Миссисипи.

Через несколько часов мы достигли Блэк-Ривер. Едва мы двинулись по ней, как 
стали замечать следы катастрофы. Все ивы вдоль берегов стояли без листьев. Один 
человек, с которым беседовал наш корреспондент, рассказал, что у него было 
полтораста голов крупного скота и сто свиней. Как только вода стала подниматься,
 он начал гнать скот в высокое место, в Эвейельс, за тридцать пять миль отсюда, 
но потерял пятьдесят голов рогатого скота и шестьдесят свиной. Блэк-Ривер 
весьма живописна, даже когда ее берега покрыты водой. Ясень, дуб, камедное 
дерево и гикори растут так густо, что берега почти непроходимы, и когда удается