| |
— Вы найдете между этим местом и Сент-Полом виды, которые дадут сто очков
вперед Гудзону. Туг будет Скала Королевы в семьсот футов высотой — с любой
скалой поспорит; затем вы увидите остров Тремпло, которому нет подобного во
всей Америке, как я полагаю, ибо это гигантская гора с обрывистыми краями; он
просто кишит индейскими легендами, а встарь кишел и гремучими змеями; если вы
застанете его при солнце, вы увидите незабываемое зрелище. А за Уиноной будут
прекрасные луга; затем идет Тысяча островов — их просто и описать невозможно,
так они хороши. Зелень? Да вам нигде не увидеть такой зеленой, такой густой
листвы! Точно тысяча плюшевых подушек плавает по зеркалу — это при тихой
погоде; а чудовищные обрывы по обеим сторонам реки — крутые и темные —
превосходное обрамление: сами знаете, что нужна строгая рамка, чтобы оттенить
красоту нежного рисунка и выделить ее!
Старый джентльмен рассказал нам две-три трогательные индейские легенды — правда,
не особенно интересные.
После этого исторического отступления он снова вернулся к пейзажу и стал его
описывать необычайно подробно, от Тысячи островов до Сент-Пола; он сыпал
названиями с такой беглостью, он так легко и непринужденно развивал эту тему,
вставляя тяжеловесные слова с таким небрежным видом (для меня, мол, это пустяки,
могу в любое время повторить) и тут же отпуская, в виде неожиданного сюрприза,
такие перлы красноречия с такими обдуманными интервалами, что я скоро стал
подозревать…
Впрочем, не важно, что я стал подозревать. Послушайте его:
— В десяти милях от Уиноны мы подходим к Фаунтин-Сити, очаровательно
гнездящемуся у подножья скал, которые, словно Юпитер, вздымают свое грозное
чело к лазурным глубинам небес, омывающих их девственно-чистым воздухом, не
знавших иных касаний, кроме касаний ангельских крыл.
Дальше мы скользим по серебристым водам, среди упоительных, невыразимо
прекрасных пейзажей, заставляющих наши сердца трепетать от нежного восторга;
проходим двенадцать миль—и достигаем Маунт-Вернона, скалы в шестьсот футов
высотой; поэтические развалины некогда существовавшего там первоклассного отеля
вздымаются в тени облаков, пестрящих ее головокружительные высоты; это
единственное, что уцелело от когда-то цветущего города Маунт-Вернона,
старинного города, ныне разрушенного и совершенно покинутого.
Наш путь продолжается. Вот мы проносимся мимо Чимни-Рока — внушительной скалы в
шестьсот футов; вот, недалеко от пристани Минниеска, наше внимание привлечено
совершенно поразительным мысом в пятьсот футов высотой, имеющим форму
правильной пирамиды; его конические очертания, густая поросль леса,
опоясывающая его, его конусовидная вершина пробуждают в зрителе чувство
изумления пред творениями природы; с этих головокружительных высот открывается
великолепный вид на леса, потоки, скалы, горы и долы на мили вокруг. Можно ли
представить себе более величественную обстановку на реке, чем когда с вершин
этих скал глядишь в лежащие под ними долины, созерцая чарующие пейзажи?
Первобытная нетронутость и внушающее благоговение одиночество этих великолепных
созданий природы и творца вызывают чувство безграничного восхищения, которое
никогда не изгладится из памяти.
Затем идут Голова Льва и Голова Львицы, изваянные искусной рукой природы, дабы
они украсили кpaсавицу реку и вознеслись над нею; а далее река вновь
расширяется, и нашим взорам внезапно открывается вид прелестной и величавой
долины: суровые холмы, одетые с вершины до подножья зеленеющими лесами, ровные
луга, охватившие прекрасный Уобашо — город целебных вод, могучего врага
Брайтовой болезни, и величайшее из творений природы — несравненное озеро Пепин,
— все это представляет картину, на которую глаз туриста может взирать несчетные
часы, с наслаждением ненасытным и неутомимым.
И мы скользим дальше; подходит час, когда мы приближаемся к величественным
возвышенностям: мощной Сахарной Голове и великолепной Скале Девы; поэтическое
суеверие позднейших лет наделило ее даже голосом; часто, когда березовый челнок
скользит мимо нее в сумерки, смущенному гребцу мнится, что он слышит тихую,
нежную музыку давно ушедшей Виноны, любимицы индейских песен и легенд.
Далее пред нашим взором встает Фронтенак — прелестный уголок для летнего отдыха
усталых туристов; затем быстро растущий Ред-Уинг и Даймант-Блафф, внушительный
и подавляющий своим одиноким величием; затем Прескотт и Сент-Крой, — и пот уже
мы видим купола и шпили Сент-Пола — молодого гиганта, вождя всего Севера;
семимильной поступью шагает он по пути прогресса, вздымая знамя самой высокой,
самой новой цивилизации, прокладывая свой благодетельный путь томагавком
предприимчивой торговли, бросая воинственный клич христианской культуры, срывая
дымящийся скальп с отсталости и суеверия, дабы насадить паровые плуги и школы,
— и перед пим блекнут беззакония, невежество, преступление, горе; и по его
следам расцветают тюрьмы, виселицы и церковные кафедры; и…
— Вы когда-нибудь разъезжали с передвижной панорамой?
|
|
