благостную тишину в клочья дьявольским воинственным кличем, грохотом и громом 
мчащихся колос и сразу возвращает нас на землю, — и тут возникает одна из 
земных забот: вы вспоминаете для вящего развлечении, что это именно та самая 
дорога, чьи акции всегда падают, после того как вы их купите, и всегда 
подымаются, как только вы их продадите. До сих пор я содрогаюсь при 
воспоминании о том, как я однажды никак не мог избавиться от своих акций и они 
чуть не застряли у меня. Должно быть, страшно, когда целая железная дорога 
остается у тебя на руках.

Почти на всем пути от Сент-Луиса до Сент-Пола, то есть на расстоянии восьмисот 
миль, мы видим паровозы. Эта железная дорога наделала бед пароходству. Кассир 
нашего парохода служил пароходным кассиром еще до постройки железных дорог. и 
то дни наплыв населения был так велик и грузооборот так обширен, что пароходы 
не могли справиться со всеми требованиями, поэтому капитаны держали себя очень 
независимо и небрежно — здорово «задавались», как выразился бы «Дядюшка Римус». 
Наш кассир кратко и выразительно объяснил нам разницу между нынешним временем и 
стариной:

«Пароход пристал — капитан на мостике; стоит прямой, чинныйжелезный стержень 
вместо позвоночника, лайковые перчатки, сногсшибательный цилиндр, пробор до 
затылка. Человек на берегу снял шляпу, говорит:

— У меня двадцать восемь тонн пшеницы, капитан, — сделайте одолжение, возьмите!

А капитан в ответ:

— Две возьму, — и даже не снизойдет, но взглянет на него.

А теперь капитан снимает свою старую шляпу и улыбается все время до ушей и так 
кланяется, будто у него и позвоночника никогда не бывало, и говорит:

— Рад вас видеть, Смит, рад вас видеть. У вас прекрасный вид, я уж давно вас не 
видел в таком цветущем состоянии. Ну, что же вы для нас припасли?

— Ничего, — буркнет Смит и даже шапки не снимет; повернется спиной и заведет 
разговор с кем-нибудь другим.

Да, восемь лет назад капитан был выше всех, а нынче пришел черед Смита. Восемь 
лет назад, бывало, на пароходах все каюты переполнены, и в каждой каюте на полу 
люди лежали в пять-шесть рядов, чуть ли не друг на дружке, да палуба битком 
набита переселенцами, да добавьте еще жнецов внизу, в трюме. Чтобы получить 
отдельную каюту первого класса, надо было доказать, что в вашей семье 
объединено не меньше шестнадцати фамильных гербов, что вашему роду не меньше 
четырехсот лет, либо завести личное знакомство с негром, чистящим сапоги 
капитану. Теперь все изменилось: свободных кают наверху сколько угодно, и 
никаких жнецов внизу, — сейчас есть патентованные сноповязалки, и жнецы исчезли.
 Уехали на тридевять земель. Да и уехали-то они не на пароходе, а в поезде».

В этих краях мы встретили целые акры бревенчатых плотов, спускавшихся по 
течению, но они не плыли медленно, как бывало, с веселой, отчаянной, 
бесшабашной командой орущих песни, пьющих, пляшущих до упаду головорезов, — нет,
 всю вереницу быстро тянул мощный буксир с колесом за кормой — последнее слово 
техники; а небольшие команды состояли из спокойных, аккуратных людей, имевших 
солидный, деловой вид, — и ни намека на былую романтику вы бы в них не нашли.

Однажды, темной ночью, мы с помощью электрического освещения прошли несколько 
необычайно запутанных и узких проток. За нами стояла плотная тьма — стена без 
единой трещины; впереди узкая излучина, вьющаяся меж двумя стенами густой 
листвы, которая почти касалась наших бортов, и каждый отдельный листочек, 
каждая отдельная струя были видны в естественной окраске и залиты сиянием, 
ярким, как полуденное солнце. Картина была странная, очень красивая и очень 
эффектная.

Мы прошли мимо Прери-ду-Шен—тоже одно из мест, где останавливался отец Маркет, 
—— и через несколько часов пути но очень разнообразной и красивой местности 
прибыли в Ла-Кросс. Это город с двенадцатью — тринадцатью тысячами населения, с 
улицами, освещенными электричеством, и целыми кварталами домоп, настолько 
импозантных и я архитектурном отношении интересных, что ими мог бы гордиться 
любой город. Ла-Кросс превосходный город, и мы очень хорошо использовали час 
стоянки, исходив его вдоль и поперек, хотя погода была дождливее, чем 
требовалось. 



Глава LIX. ПРЕДАНИЯ И ПЕЙЗАЖИ

В Ла-Кроссе к нам прибавилось несколько новых пассажиров; в числе прочих старый 
джентльмен, который прибыл сюда, в Северо-Западный край, с первыми поселенцами 
и знал здесь каждый уголок. Он очень гордился этим (что вполне простительно). 
Он говорил: