поддержания их супружеского счастья. Все это — подлинные факты; и не во всяксм 
романе встретишь столь многозначительную фабулу.



Глава L. НАШ «ПРАОТЕЦ»

Мы поговорили и о капитане Айсайе Селлерсе, сейчас уже давно покойном. Это был 
прекрасный человек, человек благородной души, и его уважали и на берегу и на 
реке. Он был очень высокого роста, хорошо сложен и красив; я его помню уже 
стариком, ню даже и тогда у него были черные, как у индейца, волосы, а его глаз 
и рука были вернее, нервы и мысль крепче и яснее, чем у любого члена 
лоцманского братства, будь то молодой или старик. Он был патриархом этого дела. 
До появления пароходов он служил лоцманом на барже; он уже плавал пароходным 
лоцманом, когда ни один из лоцманов, живых и здоровых ко времени, о котором я 
веду рассказ, еще и не трогал рулевого колеса. Поэтому его собратья питали к 
нему тот почтительный страх, каким всегда окружены знаменитые современники, 
сохранившиеся от прошлых времен. Он знал, как к нему относятся, и, вероятно, от 
этого его природная гордая осанка, и без того несколько чопорная, стала еще 
строже.

После него остался дневник, но, очевидно, он был начат не в первое его плавание 
на пароходе, которое, как говорят, было совершено в 1811 году, то есть в тот 
год, когда первый пароход взбудоражил воды Миссисипи. После его смерти 
корреспондент газеты «Сент-Луис Рипабликен» извлек из дневника капитана 
Селлерса следующие данные о нем:

«В феврале 1825 года он поступил на корабль «Скиталец» во Флоренсе, штат 
Алабама, и проделал за этот год три рейса в Новый Орлеан и обратно; этот 
пароход был грузоподъемностью в сто пятнадцать тонн. В 1826 году он нанялся на 
пароход «Генерал Кэролл», который ходил между Нашвиллом и Новым Орлеаном. 
Именно во время службы на этом пароходе капитан Селлерс ввел звонок в качестве 
сигнала, чтобы выбирали лот, меж тем как раньше лоцман просто кричал вниз, 
когда нужны были промеры. Конечно, тогда близость бака к рубке давала полную 
возможность обходиться таким средством, но это невозможно в наши дни, на наших 
плавучих дворцах!

В 1827 году мы находим его на «Президенте», пароходе с грузоподъемностью в 
двести восемьдесят пять тонн, курсирующем между Смитлэндом и Новьш Орлеаном. 
Отсюда он перешел в 1828 году на «Юбилей», и на этом судне впервые участвовал в 
качестве лоцмана в рейсах на Сент-Луис; первая его вахта была между 
Геркуланумом и Септ-Женевьов; 26 мая 1836 года он сдал испытании и ушел из 
Питсбурга капитаном парохода «Прерия», грузоподъемностью в четыреста тонн. Это 
был первый пароход с «салоном», который появился в Сент-Луисе. В 1857 году 
капитан Селлерс ввел предупредительный сигнал для встречных пароходов, который 
с небольшими изменениями сохранился до сих пор и утвержден обязательным 
постановлением конгресса.

Приведем некоторые факты, относящиеся к истории реки и почерпнутые из его 
заметок на полях судового журнала:

В марте 1825 года генерал Лафайет отбыл из Нового Орлеана в Сент-Луис на 
пароходе малой мощности «Натчез».

В январе 1828 года двадцать один пароход отошел от пристани в Новом Орлеане, 
дабы отметить посещение этого города генералом Джексоном.

В 1830 году «Североамериканец», прошел путь от Нового Орлеана до Мемфиса в 
шесть дней — лучшее время для тех лет. Ныне этот путь совершают в двое суток и 
десять часов.

В 1831 году образовался рукав у Ред-Ривер.

В 1832 году пароход «Гудзон» прошел путь от Уайт-Ривер до Хелины, расстояние в 
семьдесят пять миль, за двенадцать часов. Сие стало предметом многочисленных 
толков и размышлении и кругах, непосредственно заинтересованных.

В 1839 году образовался рукав «Большая подкова».

До настоящего времени, в течение тридцати пяти лет, Селлерс, как мы убедились 
из его дневника, совершил ровно четыреста шестьдесят рейсов в Новый Орлеан и 
обратно, что составляет путь длиной в один миллион сто четыре тысячи миль, или, 
в среднем, восемьдесят шесть миль в день».

Когда капитан Селлерс подходил к группе болтающих лоцманов, какой-то холодок 
пробегал меж ними и разговор замолкал. И вот почему: если собирается шесть 
лоцманов, среди них всегда попадутся один или два новичка, и старшие вечно 
бахвалятся перед этими беднягами; а те, слушая бесконечные россказни о добрых 
старых временах на реке, с горечью сознают, какие они ничтожества, какого 
недавнего происхождения их знатность и как скромна их должность; «старики»