ясно: «Вот тут вместе Ли и Джексон». Художник хотел бы оказать, что это 
последнее свидание Ли и Джексона, если бы мог это сделать. Но он не мог сделать,
 потому что сделать это не было никакой возможности. Четкая надпись под 
исторической картиной обыкновенно в смысле осведомления стоит большего, чем 
бесконечное множество многозначительных поз и выражений. В Риме люди тонкой и 
отзывчивой души стоят в слезах перед знаменитой «Беатриче Ченчи накануне казни».
 Вот что значит подпись. Если бы зрители не знали, в чем дело, они без всякого 
волнения смотрели бы на картину и говорили: «Девушка, больная сенной 
лихорадкой», или: «Девушка с мешком на голове».

Я нашел, что полузабытые южные интонации и пропуски звуков для моего уха так же 
приятны, как некогда. Речь южанина — музыка. По крайней мере для меня она — 
музыка, но я ведь родился на Юге. Для воспитанного южанина звук «р» не 
существует, разве только в начале слов. Он говорит: «к'асашец» или «завт'ак», 
или «пе'ед с'ажением», и так далее. Если написать слова так, как он их 
произносит, они, может быть, будут непривлекательны для глаза, но слух они 
чаруют. Когда звук «р» исчез из южной речи и как это случилось? Привычка 
проглатывать его не заимствована у Севера и не унаследована от англичан. Многие 
южане — даже большинство — вставляют после «к» звук «й» в некоторые слова, 
которые начинаются с «к». Например, они произносят: «Мистер Кйата» (Картер), 
говорят, что они играют в «кйаты» и т. д. И они сохранили приятный обычай, 
давно исчезнувший на Севере, — часто употреблять почтительное обращение «сэр». 
Вместо короткого «да» и отрывистого «нет» они говорят: «Да, сэ», «Нет, сэ».

Мы подслушали здесь одно замечательное словечко, — словечко, ради которого 
стоило съездить в Новый Орлеан, — отличное, гибкое, выразительное, удобное 
словечко: «леньяпп». Американцы его произносят: «ле-нни-яп». Слово это 
испанского происхождения, так нам сказали. Мы обнаружили его в первый же день в 
заголовке газетной статьи о разных разностях; на второй день слышали его от 
двадцати человек; на третий спросили, что оно означает; на четвертый усвоили 
его и стали легко распоряжаться им. Оно имеет ограниченный смысл, но, кажется, 
его несколько расширяют, когда это удобно. Это — как бесплатное прилонсение, 
нечто, получаемое даром, не в счет. Обычай этот возник в испанском квартале 
города. Когда ребенок или слуга, а может быть — бог его знает! — даже сам мэр 
или губернатор покупают что-либо в лавке, они, закончив покупку, говорят:

— Дайте мне что-нибудь на «леньяпп».

Лавочник всегда соглашается: даст ребенку кусочек лакричного корня, слуге — 
дешевую сигару или катушку ниток, губернатору… не знаю, что он даст губернатору,
 возможно голос на выборах.

Когда вам предлагают выпить, — а это время от времени бывает в Новом Орлеане, — 
и вы говорите: «Как, опять? Нет, я выпил достаточно», ваш собеседник отвечает: 
«Ну, еще один раз — это на «леньяпп». Когда какой-нибудь вздыхатель замечает, 
что он в любезностях немного перехватил меру, и по лицу своей мисс видит, что 
сооружение было бы надежнее без последнего, увенчавшего его комплимента, он, 
вместо того чтобы сказать: «Простите, я не хотел вас обидеть», выражается 
короче: «О, это на «леньяпп». Если лакей в ресторане споткнется и выльет чашку 
кофе вам на затылок, он говорит: «На «леньяпп», сэр», — и бесплатно приносит 
вам другую чашку.



Глава XLV. ЮЖНЫЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ 

На Севере упоминание о войне услышишь в разговорах разве что раз в месяц, 
иногда —раз в неделю; но как особая тема для разговора — война давно вышла из 
употребления. Для этого имеется достаточно причин. Если сегодня у вас к обеду 
приглашена компания из шести джентльменов, то легко может оказаться, что 
четверо из них, — а то и пятеро, — совсем не бывали на фронте. Так что четыре 
шанса против двух или пять против одного, что в течение вечера война ни разу не 
станет темой для разговора; и еще больше шансов за то, что если на эту тему и 
заговорят, то это будет длиться очень недолго. Если же вы вводите в компанию 
еще шесть дам, то вы добавляете шесть человек, видевших так мало ужасов войны, 
что им уже много лет тому назад нечего было об этом сказать, а в настоящее 
время разговоры о войне им очень скоро наскучили бы.

На Юге совсем другое дело. Здесь каждый встречный мужчина участвовал в войне, 
каждая встречная дама видела ее вблизи. Война — главная тема бесед., Интерес к 
войне — живой и постоянный, тогда как интерес к другим темам мимолетен. 
Упоминанием о войне вы оживите скучающую компанию, заставите работать языки тех,
 кого никакая другая тема не расшевелила бы. На Юге от войны ведут 
летоисчисление, как в других местах — от рождества Христова. Целый день вы 
только и слышите определения: то-то и то-то произошло в годы после войны, или 
во время войны, или до войны, или сразу же после войны, или года за два, или за 
пять, или за десять до войны, или через столько-то лет после войны. Из этого 
видно, как близко это ужасное событие коснулось лично каждого. Не пережившему 
войны чужестранцу это дает более ясное представление об огромном и 
разнообразном воздействии этого стихийного бедствия, чем все книги, прочитанные