различных способов бальзамирования, хотя на самом-то деле их только одни или 
два, и родные покойника непременно выберут самый дорогой из всех. Такова 
человеческая натура — человеческая натура в горе. Они, понимаете, не рассуждают.
 При таких обстоятельствах им все нипочем. Человек одного только хочет — 
физического бессмертия для умершего, и готов за это платить. Вам остается 
только хладнокровно набавлять цену — они на все согласятся. Вы беретесь за 
мертвеца, которого у вас и даром никто не возьмет, и начинаете свои фокусы с 
бальзамированием, и через несколько часов он будет стоить ни более ни менее, 
как шесть сотен, — вот сколько он будет стоить! С этим ничто не может 
сравниться — разве обмен крыс на бриллианты во время голода. Ну а в эпидемию — 
как вы не понимаете? — люди не могут дожидаться бальзамирования. Нет, конечно 
не могут. Эпидемия для нашей торговли — ад. Мы, гробовщики, говорим: губительна,
 как здоровье. Это у нас такая шутка[20 - Игра слов: health (здоровье) 
напоминает по звучанию hell (ад).]. Однако мне пора идти. Заходите, когда вам 
понадобится, то есть я хотел сказать, когда вам случится проходить мимо.

От радостного возбуждения он, может быть, кое-что и преувеличивал. Я, во всяком 
случае, ничего но прибавил здесь к его словам.

Этими краткими сведениями о погребении мы ограничимся. Я лично надеюсь быть 
кремированным. Я как-то высказал это желание моему пастору, и он ответил, как 
ему казалось, многозначительно:

— На вашем месте, я бы не стал об этом беспокоиться, оно само выяснится — кому 
гореть, а кому — нет…

Много он понимает! Вся моя родня против кремации.



Глава XLIV. ВИДЫ ГОРОДА

Старый французский квартал Нового Орлеана — прежний испанский — совершенно 
непохож на американскую часть города, которая расположена за кирпичными 
зданиями торгового центра. Здесь дома стоят тесно, отличаются суровой простотой 
и важностью; они все выстроены по одному образцу, только местами заметно 
приятное разнообразие. Снаружи все они оштукатурены, и почти на каждом этаже 
есть длинные веранды с железными перилами. Главная красота этих домов в 
многоцветной окраске темного мягкого тона, который время и непогода придали 
штукатурке. Он гармонирует со всем окружающим и так же естествен здесь, как 
пурпур на закатных облаках. Эту красоту подделать невозможно, и ее не встретишь 
больше нигде в Америке.

Железные решетки — также местная особенность. Их узор часто необыкновенно легок 
и изящен, воздушен и грациозен; посредине большая монограмма или вензель — 
тонкая паутина сложных, запутанных очертаний, сплетенная из стали. Эти 
старинные решетки ручной работы теперь сравнительно редки и соответственно 
дороги. Они превратились в антикварную вещь.

Наша компания пользовалась счастливой возможностью бродить по этому старинному 
кварталу с талантливейшим писателем Юга, автором «The Grandissimes». В его лице 
Юг нашел искусного изобразителя своей истории и внутренней жизни. В самом деле, 
я определенно знаю, что неопытный глаз и рассеянный ум могут по книгам этого 
писателя увидеть Юг, понять его, судить о нем яснее и основательнее, чем при 
личном общении с Югом.

Когда мистер Кэбл рядом с вами, смотрит за вас, и описывает, и объясняет, и 
освещает вам все, то бродить но этому старому кварталу — истинная радость, к у 
нас появляется живое ощущение невидимых или неясно видимых вещей — ощущение 
живоо и вместе с тем смутное, расплывчатое; вы сами схватываете лишь резкие 
черты, но не улавливаете тонких оттенков или улавливаете их неясно, силой 
воображения; так не знающий Альпийских гор близорукий чужеземец стоит перед 
широкой и смутной панорамой Альп рядом с вдохновенным, всезнающим и 
дальнозорким местным уроженцем.

Мы побывали в старинном отеле «Сент-Луис», в котором теперь помещается 
городское управление. В нем ничего особо примечательного нет, но о нем, как и о 
нью-йоркской Музыкальной академии, можно сказать, что если когда-либо метла или 
лопата и поработали здесь, то, во всяком случае, этому нет никаких очевидных 
доказательств. Удивительно, что капуста, трава и тому подобное не растут в 
Музыкальной академии! Без сомнения, это объясняется тем, что скамьи заслоняют 
свет и что окучивать всходы мояшо только в боковых проходах. Уже тот факт, что 
капельдинеры выращивают букетики для бутоньерок в самом здании, показывает, 
чего можно было бы достичь, если бы во главе учреждения стоял человек, сведущий 
в земледелии.

Мы посетили также старинный собор и красивый сквер перед ним; в первом царил 
священный полумрак, второй был залит ярким, чисто земным светом и прелестен 
благодаря апельсиновым деревьям и цветущим кустам. Затем под жаркими лучами 
солнца мы проехали среди чащи домов и очутились иа широкой равнине — и увидели