обнаружить, и если ее находят, значит «честь удовлетворена»), и обе стороны 
возвращаются домой, покрытые славой. Сначала французские хирурги брали с собой 
на поле чести корпию и инструменты, теперь берут арнику и липкий пластырь. 
Почему эти люди держатся за обветшалые традиции и употребляют шпаги вместо 
головных шпилек, так и остается самым загадочным на свете: головная шпилька 
дешевле, головная шпилька куда портативнее, а французский дуэлянт и шпагой 
наносит только такие раны, которые с успехом можно нанести головной шпилькой.

[Однако армейская дуэль и во Франции и в Германии — дело серьезное. Тут дерутся 
насмерть. Еще недавно французские офицеры позволяли рядовым драться на дуэли и 
назначали сержанта, который стоял тут же с саблей и следил, чтобы дрались 
«честно». Это старинный обычай, и я не слыхал, чтобы его отменили, — кажется, 
он сохранился. Ужасное зрелище! Двое солдат, обнаженных до пояса, дерутся на 
саблях, рубят и колют, как мясники. Одни из них должен умереть, но обычно они 
убивают друг друга. В наших штатах дуэль еще не совсем исчезла, но она, к 
счастью, приняла другие формы. Раньше в Новом Орлеане дрались на саблях, на 
длинных ножах и на винтовках, и обычно Дуэль кончалась похоронами. Теперь же 
дерутся на пистолетах, при расстоянии в двадцать шагов, и статистика показывает,
 как неуклонно падает меткость стрельбы, и это заставляет наблюдательный ум 
прийти к выводу, что дни такого оружия (а вместе с ним и дуэлей) уже сочтены. 
До сих пор в Луизиане люди калечат друг друга, однако в Виргинии цивилизация 
достигла гораздо более высокого уровня: там, в политических дуэлях, достаточно 
вспышки пороха и запаха его, чтобы излечить самую глубокую рану, нанесенную 
чести государственного деятеля. Это верный и радостный признак, что скоро 
дуэлянты вообще отвергнут пули и будут пользоваться холостыми патронами.

Исчезли ли турниры? Впрочем, эта детская забава никогда не была характерной для 
Америки. Она появилась в отдельных поселках, но никакого распространения не 
получила. Это была дешевая подделка, грубое подражание турниру в Ашби-де-ла-Зуш.
 Всякие юнцы наряжались в жестяные латы, называли себя Брианом де Буагильбером, 
Рыцарем Лишенным Наследства или еще как-нибудь в этом роде и к удовольствию 
собравшихся простаков тыкали друг в друга деревянными шпагами и палками вместо 
копий, а потом торжественно провозглашали какую-нибудь девицу Королевой Красоты.


А где же строгальщик палочек? Все ли он еще раздражает иностранного туриста 
своим постоянным присутствием и своим неутомимым складным ножом или он навеки 
ушел в царство теней вместе с грузчиками дров на Миссисипи? Мнится мне, что он 
совсем исчез и не оставил по себе наследников.

Я долго рылся во всех этих старых книгах, главным образом для того, чтобы 
узнать, что же все эти иностранные туристы думают о прибрежных городах на 
Миссисипи. Но по большей части они забывали о них написать.] 



Глава XLI. СТОЛИЦА ЮГА 

Окрестности Нового Орлеана я узнал сразу; общий вид их не изменился. Когда 
мчишься по Лондону но железной дорого, висящей в воздухе на высоких подпорах, 
можно сквозь открытые окна просмотреть целые мили спален в верхних этажах, но 
нижние этажи не достигают уровня железной дороги и остаются скрытыми от глаз. 
Точно так же в районе Нового Орлеана — во время высокого стояния воды в реке 
она оказывается на уровне насыпи, отгораживающей плоскую равнину, так что эта 
равнина за насыиью лежит ниже реки, напоминая дно тарелки, и когда пароход идет 
по реке в половодье, пассажиры смотрят вниз на дома и заглядывают в верхние 
окна. Только хрупкий земляной бруствер охраняет население от гибел.

Старые кирпичные строения соляных складов, которые теснятся в верхнем конце 
города, казались такими же, как прежде; а между тем эти склады за то время, что 
я не видел их, пережили нечто вроде истории с лампой Аладдина. Владелец их, 
когда разразилась война, однажды вечером лег спать, зная, что его склады набиты 
тысячами мешков обыкновенной солн стоимостью в каких-нибудь два доллара мешок, 
а встав поутру обнаружил, что его гора соли превратилалась, так сказать, в гору 
золота, — настолько впезаппо и головокружительно поднялась цена на соль при 
известии о войне.

Обширные дощатые пристани не изменились, и у них стояло, как и в прежнее время, 
много судов. Исчезла только длинная шеренга пароходов. Конечно, по вся, но 
осталось от нее немного.

Сам город — такой, как прежде, по крайней мере на первый взгляд. Он 
территориально очень разросся, и население его увеличилось, по внешний вид 
города но переменился. По-прежнему иа улицах лежит толстый слой пыли и 
бумажного мусора; глубокие сточные канавы вдоль тротуаров по-прежнему до 
половины наполнены стоячей водой, где плавает сор; по-прежнему тротуары в той 
части города, где торгуют сахаром и свининой, загромождены бочками, бочонками, 
ящиками; громады суровых и простых торговых зданий такие же пыльные, как и 
всегда.