угнетателям, если граждане выполняют свой гражданский долг и каждый в 
отдельности восстает, обличая всякую попытку ограничить его права.

В те дни управление городом Нью-Йорком находилось «в руках ирландцев».

В те дни бывалые люди — и свои и чужие — считали Нью-Йорк «самым грязным 
городом в подлунном мире». Смотрите, как повторяется история, если только 
столичная печать наших дней говорит правду.

В те дни Сент-Луис собирался стать столицей федерального правительства и в 
защиту своих притязаний выдвигал аргументы, знакомые нам и сейчас.

Взяточничество, как мы видели, существовало и в те старые времена, но это 
искусство находилось в совершенно зачаточном состоянии. Разве тот, кто давал 
взятки в старое время, понимал, какие возмояшости открыты перед ним? Только в 
наши дни мы постигли всю глубину человеческого падения. Наши предшественники 
воображали, что власть имущих можно подкупить только деньгами. Какому-нибудь 
незначительному мелкому чинуше в государственном аппарате платили, бывало, до 
сотни долларов. В наши дни мы его покупаем, надеваем на него медный ошейник с 
номером и кличкой и достаем ему бесплатный билет для проезда по местной 
железной дороге. Бесплатный проезд по железной дороге — самое деморализующее 
явление наших дней. Другие взятки деморализуют как-то ограниченно, действуют 
разлагающе в какой-нибудь узкой сфере; но этот способ проникает повсюду, 
заражает все слои общества, и в каждом, кого он коснется, и гордость и 
самоуважение частично отмирают. Другие способы деморализации — только кислоты, 
от которых золото темнеет сверху, но внутри сохраняется в целости; этот же 
способ похож на ртуть: он въедается в самую сердцевину, разлагает ее. 
Бесплатный проезд по железной дороге превратил большинство американских 
губернаторов, священников, судей, законодателей, мэров, редакторов газет, 
обычных чиновников и бесчисленное множество частных граждан в каком-то смысле в 
объекты благотворительности. Я видел, как богатый коммерсант — совершенно 
частное лицо, имеющее не больше законных прав на благотворительность 
железнодорожной компании, чем мы с вами, — предъявил бесплатные билеты, по 
которым он имел право проезда на расстояние в тридцать тысяч миль, — и если он 
при этом покраснел, то только в душе. Не раз приходилось слышать, как 
гостеприимный гражданин говорил своему гостю: «Не тратьте деньги впустую, я вам 
выхлопочу бесплатный проезд у начальника дороги». И гость радовался этому 
предложению, а не обижался, хотя тут, в сущности, так же нечему было радоваться,
 как если бы гостеприимный хозяин сказал: «Я попрошу соседа подарить вам брюки 
его хозяина». Нет ничего более обычного для самых уважаемых (во всех других 
отношениях) американцев, чем выпрашивать бесплатные билеты. Очевидно, эти люди 
считают, что такая просьба в корне отличается от попрошайничества на углу. У 
нас в стране повсюду, в какой вагон вы ни сядете, найдется два-три, а то и 
больше отлично одетых, вполне благопристойных граждан, которые предъявляют 
кондуктору эти символы разложившейся совести, и предъявляют не тихонько, не 
стыдливо — о нет! эти продажные души показывают пропуска с гордостью! Часто 
кондуктор осматривает такого пассажира с ног до головы неприязненно и 
подозрительно и задаст ему целый ряд ехидных вопросов, иногда он второй раз 
подходит и снова спрашивает пассажира, — но тот терпит расспросы без всякого 
видимого неудовольствия, зная, что этим он должен как-то расплачиваться за то, 
что находится на иждивении железной дороги. Судьи всяких верховных судов 
принимают эти пропуска — да к тому же еще с надписью: «За счет верховного 
суда»![17 - Вот копия такого билета:Центральная Нью-Йоркская и Гудзоновская жел.
 дор.1881 г.ПРОПУСКУсловия пользования см. на обор.Нью-Йорк — Утика.] 
Человеческое достоинство может пасть очень низко, но когда состоятельные люди 
настолько забывают свою гордость, что выпрашивают бесплатные билеты в театр, 
как англичане, или ездят по бесплатным железнодорожным билетам, как американцы, 
— то это уже предел падения. Наверно, в прежнее время бесплатные билеты 
выдавались первоначально редакторам местных газет. Для такого редактора есть 
известное оправдание. Ездить ему было необходимо, но единственное, чем он 
располагал, были «натуральные» ценности, — он с удовольствием запустил бы руку 
в своп саквояж и расплатился за проезд, как все люди, но на железных дорогах и 
пароходах никто не хотел брать ни птичьи перья, ни окорока, ни тряпье. Поэтому 
приходилось возить редактора бесплатно. Но тут никакой благотворительности ие 
было: за проезд он расплачивался с лихвой, потому что всегда защищал 
железнодорожную компанию и все несчастные случаи сваливал на всевышнего. Однако 
смотрите, что получилось из этих безобидных пропусков, — где только у людей 
совесть!

И наконец еще один обычай старой американской жизни сохранился в наше время, по 
он отмирает и давно но пользуется никаким уважением. Речь идет о дуэлях. Этот 
бессмысленный обычай, этот смешной обычай, этот жестокий, грубый обычай (потому 
что уязвленную честь победителя, в сущности, должны излечить своим страданием 
несчастная вдова и дети, хотя они-то его никогда не обижали и не заслуживают 
горя и страданий, которые он им приносит), — этот обычай уже совершенно исчез 
на Севере, в Англии и вообще среди штатских людей всех высокоцивилизованных 
стран, за исключением идиотов и редакторов во Франции и студентов в Германии. 
Студенты делают котлету из физиономий друг друга — процесс весьма неприятный и 
кровавый, хотя и не смертельный. Идиоты и редакторы во Франции дерутся на 
шпагах, и когда один из противников задет, то дуэль прекращают (рану стараются