Кэнэлстрит теперь красивее, привлекательнее и оживленнее, чем в былое время; по 
ней текут толпы людей, в несколько рядов мчатся экипажи, а к вечеру обширные 
веранды вторых этажей наполняются мужчинами и дамами, одетыми по последней моде.


Нельзя сказать, чтобы на Кэнэлстрит замечалась какая-либо «архитектура»; вообще 
говоря, в Новом Орлеане образцы интересной архитектуры можно встретить только 
на кладбищах. Странно слышать эго о богатом, передовом, деятельном городе с 
четвертью миллиона жителей, но это так. Здесь есть громадное гранитное здание 
Таможни Соединенных Штатов, достаточно дорого стоившее, достаточно солидное, но 
в эстетическом отношении оно ничтожнее какого-нибудь газового счетчика. Оно 
похоже на тюрьму. Дело в том, что оно построено до войны. Архитектура в Америке,
 можно сказать, зародилась после войны. Надо полагать, что в Новом Орлеане, к 
счастью (а в известном смысле — к несчастью), за последние годы не было больших 
пожаров. Несомненно так, в противном случае можно было бы, я думаю, узнать 
«сгоревший квартал» но радикальным улучшениям сравнительно со старой 
архитектурой. Это замечаешь в Бостоне и Чикаго.

В Бостоне «сгоревший квартал» до пожара был банален. Теперь ни в одном городе 
на свете не найти торгового квартала, который был бы лучше бостонского или хотя 
бы мог соперничать с ним по красоте, изяществу и изысканности.

Но и Новый Орлеан сейчас, можно сказать, уже вступает на этот путь. Новая 
хлопковая биржа, когда се достроят, будет величественным и красивым зданием — 
массивным, солидным, с множеством прекрасных архитектурных деталей. В нем не 
найдешь ничего фальшивого, претенциозного, безобразного. Оно во много раз 
окупит свою стоимость, став родоначальником других таких же построек. Если 
городу до сих пор чего-то недоставало, то именно образца, по которому можно 
было бы строить здания, которое воспитывало бы глаз и вкус, внушало бы, так 
сказать, новые идеи.

В городе много передовых людей «мыслящих, дальновидных, разумных. Контраст 
меясду духом города и архитектурой города подобен контрасту между 
бодрствованием и сном. Здесь чувствуется подъем во всем, кроме этой 
единственной мертвой области. Прежде вода в сточных канавах всегда застаивалась,
 загнивала и была грозным рассадником болезней. Теперь эти канавы два-три раза 
в день промываются потоками воды при помощи мощных машин; во многих канавах 
вода уже не стоячая, а проточная. Введены и другие санитарные улучшения, и с 
такими результатами, что Новый Орлеан (во время длительных промежутков между 
периодическими эпидемиями желтой лихорадки) претендует на признание его одним 
из самых здоровых городов Соединенных Штатов. Лед изготовляется в самом городе 
в таком количестве, что каждый может иметь его сколько угодно. Новый Орлеан — 
ведущий торговый центр; он развивает большую торговлю, пользуясь речным и 
океанским транспортом, а также железной дорогой. Ко времени нашего пребывания 
там он по освещению (электрическому) мог считаться наилучшим городом в 
Соединенных Штатах. В Новом Орлеане больше электрических фонарей, чем в 
Нью-Йорке, и светят они гораздо ярче. Этим искусственным полуденным светом 
залиты не только Кэнэлстрит и другие главные улицы, но и пятимильная набережная.
 В городе имеются прекрасные клубы — некоторые открыты совсем недавно, и 
превосходные, вполне современные увеселительные парки в Вест-Энде и Испанском 
форте. Телефон проведен повсюду. Особенно заметен прогресс в области печати. 
Газеты в Новом Орлеане, помнится, были далеко не на высоте. Теперь — другое 
дело. На них щедро расходуются деньги. Они добывают новости, сколько бы это ни 
стоило. Редакторская работа перестала быть ремеслом и стала творчеством. Как на 
пример достижений прессы в Новом Орлеане, можно указать на то, что в 
«Тайме-Демократе» от 26 августа 1882 года помещен годовой обзор промышленности 
и торговли во всех городах долины Миссисипи от Нового Орлеана и до Сент-Пола — 
на протяжении двух тысяч миль. В этом номере газеты было сорок страниц, но семи 
столбцов на странице, а всего двести восемьдесят столбцов, по тысяче пятьсот 
слов, в общем — четыреста двадцать тысяч слов. Это составляет почти втрое 
больше слов, чем в данной книге. Остается только с грустью сопоставить эти 
достижения с архитектурой Нового Орлеана.

Я говорю только об общественных зданиях. Архитектура жилых домов в Новом 
Орлеане безупречна, несмотря на то, что осталась такой же, как была. Все жилые 
дома деревянные (речь идет об американской части города), и все имеют 
комфортабельный вид. В богатом квартале — дома большие, обычно выкрашенные в 
ослепительно белый цвет, с широкими верандами, обыкновенными или двойными, 
поддерживае— мыми декоративными колоннами. Эти особняки окружены обширными 
садами и высятся, увитые розами, среди пышной блестящей зеленой листвы и 
пестрых цветников. Я не видывал домов, которые лучше гармонировали бы со своим 
окружением, больше радовали бы глаз и казались бы уютнее.

Начинаешь даже мириться с цистернами. Цистерна — это громадная бочка, иногда 
высотой с двухэтажный дом, выкрашенная в зеленый цвет и укрепленная на стояках 
на углу дома. Она вносит в стиль барского особняка какой-то элемент пивоварни, 
на первый взгляд весьма несовместимый с ним. Но дело в том, что здесь нет 
колодцев, и людям приходится собирать дождевую воду. Тут очень трудно выкопать 
хороший погреб или вырыть могилу[18 - Евреев хоронят в могилах с особого 
разрешения, насколько я понял, а не по требованию. И больше никого, только