наших горластых предков, наша страна была единственной свободной страной из 
всех стран, над которыми когда-либо восходило солнце, наша цивилизация— самой 
высокой из всех цивилизаций; у нас были самые большие просторы, самые большие 
реки, самое большое всё на свете, мы были самым знаменитым народом под луной, 
глаза всего человечества и всего ангельского сонма были устремлены на нас, наше 
настоящее было самым блистательным, будущее — самым огромным, — и в сознании 
такого величия мы изо дня в день расхаживали, хорохорясь, рисуясь и важничая, 
заложив руки под фалды, надвинув шляпу на левый глаз, ища, с кем бы ввязаться в 
драку, — численное превосходство врага роли не играло. Вот популярная песня 
того времени:

		Англичанин разобьет
		Двух французов или португальцев;
		Янки Дудль подойдет —
		Всех троих уложит одним пальцем.

Ром пили все, — священники Новой Англии поддерживали это всем скопом[15 - 
Семьдесят лет тому назад преподобный Лаймен Бичер участвовал в собрании 
священников в доме одного из них, когда посвящали в сан нового собрата. он 
пишет об этом так: «Там (на буфете) мы увидели всо напитки, бывшие тогда в ходу.
 Пили все поголовно… Когда они (священники) не могли пить все сразу, они были 
вынуждены стоять и ждать очереди, как люди ждут у мельницы. Никто из 
собравшихся не был пьян, но…» — тут автор намекает, что все были здорово под 
мухой. Потом на сцене появился табак и трубки, и «через четверть часа, если не 
меньше, стоял такой дым, что ничего нельзя было видеть. А шум и описать трудно; 
это был верх веселья». (Автобиография Лаймена Бичера, доктора богословия, стр. 
245.) (Прим. автора.).].

Табак тоже жевали все. От Бостона до Нового Орлеана, от Чарльстона до 
Септ-Луиса все вокруг «плевались», единодушно жалуются путешественники.

Дороги представляли собой болото. Впоследствии провели две-три коротких 
железнодорожных линии, но мудрецы предпочитали скучные, тоскливые, утомительные 
дилижансы, а иные из мудрецов даже отказывались покупать железнодоролшые акции 
— по причине того, что железные дороги никогда не смогут завоевать популярность 
и постепенно погибнут от недостатка пассажиров.

Городские газеты, как правило, были полны ругани, грубы, хвастливы, 
невежественны, нетерпимы — и все это весьма показательно. Редакторов надо было 
бы всех свалить в сточную канаву, — наверно, их оттуда и выловили. Они были 
храбры, когда нападали на слабых и беззащитных, они скромно молчали о 
беззакониях, за которыми стоят деньги или власть, а то занимали и другую 
позицию — льстили и подлизывались. В вопросах литературной критики и в откликах 
на общественные мероприятия редактор провинциальной газеты ориентировался на 
мнение редакторов столичных газет и терпеливо ждал, хотя книга или законопроект 
были у него в руках — он не смел высказать собственное мнение.

Частные дома хорошей постройки и вполне удобные и уютные так же редко 
попадались тогда в Америке, как в наши дни в Европе. В Нью-Йорке, Бостоне, 
Филадельфии еще можно было найти неплохие отели, однако почти везде отели были 
до того грязные и скверные, что от одного описания их вас начинает тошнить.

На сцене подвизались главным образом англичане, — никто из местных актеров не 
способен был «вытянуть».

Литература в стране была почти целиком английская — главным образом краденая. 
Все изделия тоже английские.

Во всей стране без исключения только две вещи пользовались уважением и могли 
рассчитывать на поддержку, а именно: религия и рабовладение. Каждый человек 
должен был принадлежать к одному из семнадцати религиозных толков; «а если уж 
он принял какую-либо веру, то должен ее придерживаться, как придерживается 
своей сигары, своей бутылки рому и своего торгового дела»[16 - Генри Брэдшоу 
Фирон, Повествование о путешествии в пять тысяч миль по восточным и западным 
штатам Америки, Лондон, 1819. (Прим. автора.).].

[Каждый, кто хотел быть на хорошем счету у своих сограждан, выставлял напоказ 
свою религиозность и всегда имел наготове набор елейных фраз. На Западе и на 
Юге, и даже кое-где на Востоке, люди не говорили просто «мистер Смит» или 
«миссис Джонс» — нет, они величали друг друга «брат Смит» или «сестра Джонс», 
что отразилось в сказках «Дядюшки Римуса», где участвуют «братец Кролик» и 
«братец Лис». В наше время можно быть таким же верующим, как тогда, с тем 
преимуществом, что теперь человеку не надо до хрипоты разглагольствовать на 
религиозные темы. При такой набожности, во многих случаях вполне искренней, 
можно было бы ожидать, что услышишь ие один человеческий голос в защиту 
несчастных рабов; но нет, если и звучал такой одинокий голос, то десять тысяч 
голосов отвечало осторожным молчанием или начинало бормотать имеющиеся у них 
наготове тексты из священного писания, оправдывающие рабовладение.

Весь народ был до смешного чувствителен к критическим замечаниям иностранцев.