— их-то мы покупаем за границей, там это стоит безделицу. Видите ли, в галлоне 
хлопкового масла имеется капелька как бы эссенции, чего-то такого, что придает 
ому особый запах или привкус, что ли; вытравите его — и ваше дело в шляпе; 
тогда ничего не стоит превратить это масло в любое, какое захотите, — и ни одна 
душа не отличит подделки от настоящего. Так вот, мы знаем секрет, как 
уничтожать этот привкус, — только одна наша фирма и умеет это делать. И мы 
приготовляем просто совершенное масло — никак не отличишь его от оливкового. 
Дело у нас идет блестяще, — могу показать вам хотя бы по книге заказов, сколько 
я их принял за нынешнюю поездку. Вашим маслом, может быть, скоро все люди будут 
намазывать свой хлеб, да зато нашим хлопковым маслом будет заправляться каждый 
салат — от Мексиканского залива до Канады, будьте уверены!

Цинциннати сиял от восхищения. Два мошенника обменялись карточками своих фирм и 
встали. Когда они выходили из-за стола, Цинциннати сказал:

— Но вам ведь нужны таможенные клейма, а? Как вы их раздобываете?

Ответа я не расслышал.

Мы миновали Порт-Гудзон — место двух самых страшных эпизодов войны: ночной 
битвы между флотом Фаррагета и береговыми батареями южан 14 aпреля 1863 года, а 
спустя два месяца — знаменитого сражения на суше, которое продолжалось восемь 
часов — восемь часов исключительно жестокого и упорного боя — и окончилось тем, 
что северяне отступили с большими потерями.



Глава XL. ЗАМКИ И КУЛЬТУРА

Батон-Руж утопал в цветах, как невеста, — нет, больше того — как оранжерея. 
Теперь мы достигли самого настоящего юга — без компромиссов, без подделок, без 
полумер. Вокруг Капитолия благоухали магнолиевые деревья, и их густая, пышная 
листва и громадные, похожие на снежки, цветы были прелестны. Цветы эти пахнут 
очень сладко, но их аромат хочется вдыхать на некотором расстоянии — так он 
силен. В спальне ставить их нельзя — от них можно задохнуться во время сна. Да, 
наконец-то мы попали на настоящий юг, потому что здесь начинается сахарный 
район; и перед нами тянулись плантации — обширные зеленые равнины с 
расположенными посредине сахарными заводами и группами негритянских хижин. А 
над головой — солнце тропиков, и в воздухе томящая тропическая жара.

Отсюда для лоцмана начинается сущий рай: до самого Нового Орлеана — широкая 
река, полноводье от берега до берега, никаких мелей, коряг, порогов, никаких 
аварий на пути.

Сэр Вальтер Скотт, вероятно, несет ответственность за сооружение здешнего 
Капитолия, ибо трудно себе представить, что когда-нибудь был бы выстроен этот 
крохотный псевдозамок, если бы за два-три поколения перед тем писатель не свел 
всех с ума своими средневековыми романами. Юг еще не оправился от 
расслабляющего влияния его книг. Здесь еще живо увлечение фантастическими 
героямп Вальтера Скотта, их нелепыми «рыцарскими» подвигами и романтическим 
мальчишеством, несмотря на то, что в атмосфере уже чувствуется оздоровляющий 
практический дух девятнадцатого века — запах бумагопрядильных фабрик и 
локомотивов; но следы напыщенного языка и увлечение всяким вздором до сих пор 
уживаются рядом с повой жизнью. Трогательно и жалко, что этот оштукатуренный 
известкой «замок» с башнями и всякими штуками (весь материал насквозь подделан 
и старается казаться не тем, что он есть) построен на таком во всех других 
отношениях почтенном месте; но еще более жалко видеть, как эта архитектурная 
ложь реставрируется и поддерживается в наше время, когда так легко было бы при 
помощи динамита докончить то, что начато милосердным огнем, а деньги, 
предназначенные на реставрацию, употребить на постройку чего-нибудь настоящего.

Батон-Руж не взял патента на поддельные замки и не обладает монополией на них. 
Нижеследующая заметка взята из объявления «Женского института» в Колумбии, штат 
Теннесси:

«Здание института давно слывет образцом поразительно красивой архитектуры. 
Посетителей чарует его сходство со старинными замками, воспетыми в песнях и 
сказках, чаруют его башни, зубчатые стены и подъезды, увитые плющом».

Поместить школу в замке — романтическая затея; столь же романтическая, как 
устроить в замке гостиницу.

Сам по себе такой псовдозамок, конечно, безвреден и довольно эффектен. Но он — 
символ, он насаждает и поддерживает здесь слезливую романтику средневековья в 
разгар самого простого и здорового века — величайшего и достойнейшего нз всех 
веков, прожитых миром, — а потому все это является несомненно вредной затеей и 
ошибкой.

Вот извлечение из программы женского колледжа в Кентукки: