Председатель снова вызвал второго дворянина и спросил:

– К какому сословию или званию принадлежала ваша прабабушка, супруга человека, 
возведенного в дворянское достоинство и основавшего ваш великий род?

– Она была королевской любовницей и достигла этого блистательного положения без 
всякой посторонней помощи, исключительно благодаря своим личным качествам, 
поднявшись из сточной канавы, где была рождена.

– Ах, вот это истинное дворянство; кровь королей течет в ваших жилах. Чин 
лейтенанта за вами, благородный лорд. Не презирайте его; это первый скромный 
шаг, который приведет вас к почестям, более достойным вашего высокого 
происхождения.

Я был низвергнут в бездонную пропасть унижения. Я рассчитывал на легкий 
ослепительный триумф – и вот чем все кончилось!

Мне было стыдно смотреть в глаза моему несчастному, посрамленному ученику. Я 
сказал ему, чтобы он ехал домой и терпеливо ждал, ибо это еще не конец.

Я получил у короля частную аудиенцию и сделал ему новое предложение. Я признал, 
что он был совершенно прав, назначая в этот полк только дворян, что мудрее 
поступить невозможно. Недурно было бы назначить туда офицерами еще человек 
пятьсот дворян или даже произвести в офицеры этого полка всех знатных людей 
королевства и всех их родственников; не беда, если в полку окажется в пять раз 
больше офицеров, чем солдат; пусть это будет блестящий полк, полк, возбуждающий 
всеобщую зависть, собственный полк его величества, пусть он сражается, как ему 
хочется и где ему угодно, пусть во время войны он приходит или уходит по своей 
собственной воле, никому не подчиняясь, совершенно независимый. Все дворяне 
будут с величайшей охотой служить в этом полку, и все они будут довольны и 
счастливы. А остальные части нашей постоянной армии мы можем создать из более 
заурядных материалов и офицерами назначим туда людей безродных, не считаясь ни 
с чем, кроме настоящего знания военного дела; этот полк соблюдал бы строжайшую 
дисциплину, не пользовался бы никакими аристократическими вольностями и 
постоянно был бы занят учениями и упражнениями; и собственный полк его 
величества, утомясь или попросту пожелав для перемены поохотиться на 
каких-нибудь великанов, мог бы заняться этим без всякого опасения, зная, что 
дело остается в надежных руках и будет идти, как всегда. Король был очарован 
моей выдумкой.

При виде его восторга у меня явилась еще одна ценная мысль. Мне показалось, что 
на этот раз удастся разрешить одну старую и очень трудную задачу. Видите ли, 
дело в том, что все члены королевского дома Пендрагонов отличались 
долговечностью и плодовитостью. Когда у кого-нибудь из них рождался ребенок, – 
а случалось это очень часто, – вся нация безумно радовалась на словах и глубоко 
горевала в душе. Радость была сомнительная, но горе совершенно искреннее, – ибо 
рождение нового члена королевского дома влекло новый сбор в королевский фонд. 
Список членов королевского дома был очень длинен; постоянно возрастая, он 
ложился тяжким бременем на государственное казначейство и создавал угрозу 
самому существованию королевской власти. Однако Артур никак не мог этому 
поверить и не хотел даже слушать, когда я предлагал разные проекты замены 
королевских фондов. Если бы мне удалось убедить его хоть изредка помогать своим 
дальним родственникам из собственного кармана, это произвело бы отличное 
впечатление на народ; но нет, он об этом и слышать не хотел. В уважении, 
которое питал он к королевскому фонду, было что-то почти религиозное; он 
смотрел на него, как на свою священную добычу, и неизменно сразу приходил в 
ярость, когда кто-нибудь нападал на это почтенное учреждение. Когда я осторожно 
намекал ему, что в Англии нет ни одной другой уважаемой семьи, которая 
согласилась бы унизить себя, протягивая шляпу за подаянием, – вот до чего я 
договаривался, – он всегда обрывал меня с первых же слов и довольно резко.

Но тут мне показалось, что, наконец-то, я добьюсь своего. Этот блестящий полк я 
решил составить из одних офицеров – ни одного простого солдата. Половина полка 
будет состоять из дворян, которые получат все чины вплоть до генерал-майора 
включительно; служить они будут даром и сами оплачивать все расходы; и, конечно,
 они будут осчастливлены этим, узнав, что вторая половина полка состоит только 
из принцев крови. Эти принцы крови получат все чины от генерал-лейтенанта до 
фельдмаршала включительно, будут получать большое жалованье, будут одеваться и 
кормиться на казенный счет. Кроме того – в этом и заключалось самое главное, – 
будет постановлено, что те из принцев, которые согласятся служить в этом полку, 
получат оглушительно пышный, страх нагоняющий титул (я сам собирался его 
придумать), и этим титулом будут иметь право именоваться только они одни. Перед 
всеми принцами крови встанет выбор: либо вступить в полк, получить пышнейший 
титул и отказаться от королевского фонда, либо сохранить за собой фонд, но зато 
не вступать в полк и остаться без титула. Но вот что было лучше всего: в полк 
можно было записывать, по заявлению родителей, даже еще не родившихся, но 
готовых к рождению принцев крови, и они, едва появившись на свет, получали 
хорошее жалованье и высокое звание.

Я не сомневался, что все принцы вступят в полк; следовательно, все уже