мастеров.

Часовню, в которой находился колодец, тускло освещали лампады. Когда была вода, 
монахи доставали ее с помощью ворота и ведра на цепи и переливали в желоба, по 
которым она стекала в каменные резервуары, помещавшиеся снаружи; и в часовню, 
где находился колодец, никто не имел права входить, кроме монахов. Однако я 
вошел в нее – с любезного разрешения моего собрата по ремеслу и подчиненного. 
Сам он туда не входил. В работе он прибегал только к заклинаниям; к разуму он 
не прибегал никогда. Если бы он вошел в эту комнату и, вместо того чтобы 
напрягать свои поврежденные мозги, оглядел ее собственными глазами, он нашел бы 
способ исправить колодец естественными средствами, а потом мог бы выдать это за 
чудо, как обычно делается; но нет, он был старый дурень, он был из тех колдунов,
 которые сами верят в свое колдовство, а колдун, одержимый таким суеверием, 
никогда не добьется успеха.

Я подозревал, что колодец дал течь, что несколько камней возле дна обрушилось и 
образовалось отверстие, через которое уходит вода. Я измерил цепь, – длина ее 
равнялась девяноста восьми футам. Затем я вызвал двух монахов, запер дверь на 
замок, взял свечу и заставил их спустить меня в колодец на ведре. Когда цепь 
размотали до конца, я при свете свечи убедился в правильности своих 
предположений: значительная часть стены вывалилась, образовав большую трещину.

Я почти жалел, что мои догадки подтверждались, так как я имел в виду кое-что 
другое, более выгодное для чуда. Мне вспомнилось, что в Америке, много веков 
спустя, когда нефтяной фонтан переставал бить, его снова вызывали к жизни, 
взрывая землю динамитом. Если бы оказалось, что колодец просто высох без 
видимых причин, я мог бы благородно удивить всех, заставив какого-нибудь не 
особенно ценного человека бросить в него динамитную бомбу. У меня была даже 
мысль использовать для этого Мерлина. Однако теперь я убедился, что бомбу 
бросать не придется. Обстоятельства не всегда складываются так, как мы хотим. 
Деловой человек не должен поддаваться разочарованию, он должен сообразить, как 
бы ему получить свое. Так я и поступил. Я сказал себе, что торопиться некуда, 
что я могу и подождать; дойдет черед и до бомбы. В свое время и дошел.

Когда меня подняли, я прогнал монахов и опустил в колодец рыболовную лесу; 
глубина колодца оказалась равной ста пятидесяти футам, а вода держалась в нем 
сейчас на уровне сорока одного фута. Я позвал монаха и спросил:

– Какова глубина колодца?

– Не знаю, сэр, мне никто об этом не говорил.

– На каком уровне обычно стояла в нем вода?

– В течение всех этих двухсот лет вода стояла в нем недалеко от края; так 
говорит предание, унаследованное нами от наших предшественников.

Слова этого монаха подтвердили свидетели, более заслуживающие доверия: только 
двадцать или тридцать футов цепи носили следы употребления, а вся остальная 
часть ее была заржавлена и, видимо, никогда не опускалась в колодец. Каким 
образом в прошлый раз вода сначала исчезла, а потом появилась вновь? Несомненно,
 какой-то практичный человек спустился в колодец и заделал течь, а потом пришел 
к настоятелю и заявил, что, если разрушат купальню, вода вернется. А теперь 
снова образовалась течь, и эти простаки молились бы, и устраивали бы крестные 
ходы, и звонили бы в колокола, пока сами не высохли бы и ветер не развеял бы их 
на все четыре стороны, – и никому из них не пришло бы в голову спустить в 
колодец рыболовную лесу или самому спуститься туда и исследовать, в чем 
собственно дело. Преодолеть укоренившиеся навыки мышления труднее всего на 
свете. Они передаются от поколения к поколению, как черты лица; и если у 
человека той эпохи появилась какая-нибудь мысль, которой не было у его предков, 
начинали подозревать, что он незаконнорожденный. Я сказал монаху:

– Трудное чудо – вернуть воду в сухой колодец, но мы попробуем его сотворить, 
если моего брата Мерлина постигнет неудача. Брат Мерлин очень способный чародей,
 но его специальность – салонные фокусы, и здесь он может не добиться успеха; 
да, по всей вероятности успеха он не добьется. Но в этом нет ничего постыдного, 
ибо человек, способный творить такие чудеса, может открыть отель.

– Отель? Я как будто не слыхал…

– Об отелях? Это то, что вы зовете постоялым двором. Человек, который может 
сотворить такое чудо, управится и с постоялым двором. Это чудо мне по силам, я 
его сотворю; но не скрою от вас, что, для того чтобы сотворить это чудо, мне 
придется напрячь все свои чародейские способности до крайней степени.

– Уж кому-кому, а нашей монастырской братии это известно, ибо предание гласит, 
что в тот раз восстановление источника оказалось настолько трудным, что 
потребовало целый год. Как бы то ни было, мы будем молиться богу и просить у 
него для вас успеха.