скудном запасе слов какое-нибудь происшествие позначительнее – например, 
сожжение Рима Нероном! Вы сказали бы: «Город сгорел; страховая премия уплачена 
не будет; мальчик разбил окно; пожарный сломал себе шею!» Нет, это не 
изображение пожара!

Я прочел ей целую лекцию, но на Сэнди она не произвела ни малейшего 
впечатления; пары ее словоизвержения снова вырвались наружу, чуть только я 
приоткрыл крышку.

– …Тогда сэр Мархауз повернул коня и помчался к сэру Гоуэну, направив на него 
копье. Заметив это, сэр Гоуэн поднял свой щит, и они оба, выставив копья вперед,
 понеслись друг на друга во всю прыть своих коней и ударили друг в друга в щиты,
 но копье сэра Гоуэна сломалось…

– Я знал это заранее.

– …а у сэра Мархауза не сломалось; и сэр Гоуэн вместе с конем рухнул на землю…

– Ну конечно… и сломал себе спину…

– …однако сэр Гоуэн с легкостью вскочил на ноги, выхватил свой меч и пеший 
бросился на сэра Мархауза, и тот тоже спешился, и стали они биться мечами с 
такой яростью, что их щиты разлетелись в куски, их шлемы и панцири раскололись, 
и оба они были ранены. Уже пробило девять часов, они дрались уже три часа, и с 
каждым часом сэр Гоуэн становился все сильней и сильней, и силы его утроились. 
Сэр Мархауз это заметил и очень дивился, почему сила его противника растет, 
хотя они оба ранены; и когда, наконец, наступил полдень…

Звук ее заунывного голоса напоминал мне звуки, которые я так часто слышал в 
детстве:

«Нью-у-у-Хейвен! Десять минут остановки… За две минуты до отправления кондуктор 
ударит в колокол… Пассажиров, отправляющихся по Приморской дороге, просят 
пересесть в задний вагон… Этот вагон дальше не пойдет… Яблоки, апельсины, 
бананы, бутерброды, конфеты!»

– …и пришел полдень, и день стал клониться к вечеру. И силы сэра Гоуэна стали 
иссякать, и он слабел и не мог больше биться, а сэр Мархауз становился все 
огромнее и огромнее…

– Ему сделалось тесно в его латах; но разве эти люди способны обратить внимание 
на подобные мелочи.

– …«Сэр, – сказал сэр Мархауз, – я вижу, что вы доблестный рыцарь и что вы 
человек необычайной силы, но сила ваша начинает покидать вас, а так как важных 
причин для нашей ссоры нет, мне было бы жаль убить вас теперь, когда вы совсем 
ослабели». – «Ах, – сказал сэр Гоуэн, – благородный рыцарь, вы произнесли слова,
 которые я произнес бы сам на вашем месте»; и они сняли шлемы, и поцеловались, 
и поклялись любить друг друга, как братья…

Но тут я потерял нить и задремал, размышляя над тем, как жаль, что люди, 
обладающие такой необычайной силой, – силой, дающей им возможность, закупорив 
себя в нестерпимо тяжелый железный панцирь и обливаясь потом, рубить, и 
колотить, и молотить друг друга шесть часов подряд, – не родились в такое время,
 когда их сила могла бы пригодиться на что-нибудь полезное. Возьмите, например, 
осла: осел обладает как раз такой силой, но употребляет эту силу на пользу, и 
потому весь мир ценит его за то, что он осел; а дворянина никто не станет 
ценить за то, что он осел. Из сочетания дворянина с ослом ничего путного выйти 
не может, и дворянин никогда не должен выдвигать на первое место ослиную силу. 
Но ничего не поделаешь, раз вы начали с ошибки, беды не исправишь, и никто вам 
не скажет, чем вы кончите.

Проснувшись, я заметил, что опять пропустил целую главу и что Алисанда уже 
увела своих героев очень далеко.

– …Они ехали, ехали и въехали в глубокий овраг, полный камней, по дну которого 
бежал прозрачный ручеек; этот ручеек вытекал из фонтана, а у фонтана сидели три 
девы. «С тех пор, как этот край принял христианство, – сказал сэр Мархауз, – со 
всяким рыцарем, заезжавшим сюда, непременно случались странные приключения…»

– Ты неправильно передаешь его речь, Алисанда. Сэр Мархауз, сын ирландского 
короля, говорит у тебя, как все остальные; ты должна придать ему ирландский 
акцент или по крайней мере какие-нибудь характерные словечки, чтобы его сразу 
можно было узнать, как только он заговорит, и чтобы отпала необходимость каждый 
раз называть его имя. Это общеупотребительный литературный прием всех крупных 
писателей. Пусть он скажет: «С тех пор, как этот край принял христианство, 
проткни его насквозь, со всяким рыцарем, заезжавшим сюда, непременно случались 
странные приключения, проткни его насквозь». Видишь, насколько лучше это звучит.