– Бог с ней, оставь ее в покое; все равно ты ничего о ней не поймешь, сколько 
бы я ни объяснял.

– Пусть будет так, если вам угодно. И вот сэр Гоуэн и сэр Уэн приблизились к 
ним, поздоровались с ними и спросили их, за что они так презирают этот щит. 
«Сэры, – сказали девы, – мы вам ответим. Этот белый щит принадлежит одному 
рыцарю, живущему в нашей стране; он отважный рыцарь, однако он ненавидит всех 
дам и знатных женщин, живущих в нашей стране, и потому мы позорим его щит». – 
«Не подобает, – сказал сэр Гоуэн, – славному рыцарю ненавидеть дам и знатных 
женщин, но, быть может, у него есть к тому причины, быть может он любит дам и 
знатных женщин какой-нибудь другой страны; и если он так доблестен, как вы 
утверждаете…»

– Доблестен… Да, женщины ценят только доблесть, Сэнди. Ум для них – ничто. Том 
Сэйерс, Джон Хинэн, Джон Л.Салливан[24 - Том Сэйерс – английский боксер, Джон 
Хинэн – американский боксер, – участники сенсационного спортивного поединка, 
состоявшегося в Англии в 1860 году; Джон Л.Салливан (1741-1795) – американский 
генерал, прославившийся своей храбростью во время войны за независимость 
Соединенных Штатов от Англии (1776).], как жаль, что вас здесь нет. Через 
двадцать четыре часа вы добились бы права держать ноги под Круглым Столом и 
носить титул «сэр», а еще через двадцать четыре часа вы перетасовали бы заново 
всех замужних принцесс и герцогинь двора. Здешний двор напоминает двор команчей,
 где каждая индианка готова променять мужа на любого здорового молодца, лишь бы 
у него за поясом было побольше скальпов.

– …«Если он так доблестен, как вы утверждаете, – сказал сэр Гоуэн, – назовите 
мне его имя». – «Сэр, – сказали они, – его зовут Мархауз, он королевский сын 
Ирландии».

– Надо говорить – сын короля Ирландии; ты говоришь неправильно. А теперь 
держись крепче, мы сейчас перепрыгнем через этот овраг… Вот так! Наша лошадь 
годится для цирка; она родилась преждевременно.

– …«Этот рыцарь мне хорошо знаком, – сказал сэр Уэн, – он не хуже любого из 
ныне живущих. Я видел, как он на турнире сражался со многими рыцарями, и ни 
один не мог победить его». – «Ах, девы, – сказал Гоуэн, – мне думается, вы 
поступите неосторожно, ибо тот, кто повесил здесь свой щит, скоро вернется, и 
тогда вы увидите, могут ли с ним сравниться те два рыцаря, и узнаете, что этот 
щит более достоин вашего поклонения, чем поругания; я же не хочу больше 
оставаться здесь и смотреть на посрамление рыцарского щита». Сэр Уэн и сэр 
Гоуэн отъехали в сторону и вдруг увидели сэра Мархауза, который скакал прямо на 
них на огромном коне. Заметив сэра Мархауза, двенадцать дев со всех ног 
кинулись в башню и так спешили, что некоторые даже упали. Тогда один из рыцарей 
башни поднял свой щит и заносчиво крикнул: «Сэр Мархауз, защищайся!» И они 
съехались, и рыцарь сломал об Мархауза свое копье, а сэр Мархауз скинул его на 
землю, и тот, падая, сломал шею себе и спину своему коню…

– Какой скверный обычай! Сколько лошадей гибнет зря.

– …Это увидел второй рыцарь башни и бросился на Мархауза, и они сшиблись так 
яростно, что рыцарь башни рухнул на землю вместе с конем, оба мертвые.

– Еще одна лошадь погибла; говорю тебе, этот обычай надо уничтожить. Не понимаю,
 как умные люди могут терпеть такие обычаи и восхищаться ими.


– …И вот, эти два рыцаря яростно кинулись друг на друга…

Я, видимо, задремал и пропустил целую главу, но ничего не сказал об этом Сэнди. 
Я предположил, что ирландский рыцарь за это время успел подраться с приезжими, 
и так оно и оказалось.

– …Сэр Уэн с такой силой ударил сэра Мархауза, что сломал свое копье об его щит,
 и сэр Мархауз с такой силой ударил сэра Уэна, что свалил его вместе с конем на 
землю и пронзил ему левый бок…

– Сказать по правде, Алисанда, все эти ваши старинные повести слишком просты; 
запас слов у вас очень мал, и потому описания страдают отсутствием 
разнообразия; в них одни только факты, голые, как Сахара, и совсем нет никаких 
живописных подробностей, это придает им монотонность; ведь все сражения в 
сущности одинаковы: двое яростно бросаются друг на друга; «яростно» – хорошее 
слово, но есть слова ничуть не хуже, например: «бешено», или «пламенно», или 
«хищно», и сотни других; а то, черт возьми, что получается: они яростно 
кидаются друг на друга, ломают копья, затем один разбивает щит другого, и тот 
падает вместе с конем или перелетает через круп коня и ломает себе шею, потом 
еще кто-нибудь яростно кидается, потом еще и еще, пока не будет израсходован 
весь материал; и если вы захотите подвести итог, вам не удастся ни отличить 
один поединок от другого, ни понять, кто победил, и вместо живой картины боя, 
полной бешенства и рева, у вас получается нечто бледное и беззвучное, – будто 
какие-то призраки сражались в тумане. Боже, как бы вы стали описывать при таком