Вот никогда не думал, что придется копить такое добро. Не знаю, что мне с ними 
делать; разве разыграть их в лотерею. Сколько их, Сэнди?

– Семеро, с вашего позволения, сэр, не считая оруженосцев.

– Недурной улов. Кто они такие? Откуда они свалились?

– Откуда они свалились?

– Ну да, где они живут?

– Ах, я не поняла вас. Сейчас я дам вам ответ.

И, в глубокой задумчивости, она заговорила, мягко и выразительно произнося 
слова:

– Свалились… свалились… откуда свалились?.. откуда они свалились? Верно, верно 
– откуда они свалились? Какая изящная фраза, какое изысканное сочетание слов! Я 
буду повторять эти слова до тех пор, пока не выучу их наизусть. Откуда они 
свалились? Правильно! Теперь эти слова так и катятся с языка, и когда…

– Не забудь про ковбоев, Сэнди.

– Про ковбоев?

– Ну, про рыцарей. Ты собиралась мне про них рассказать несколько минут назад. 
Говоря в переносном смысле, ты уже сделала первый ход.

– Первый ход?..

– Да! да! да! Бей по мячу. Я хочу сказать: начинай свой рассказ и не трать так 
много спичек на растопку. Расскажи мне об этих рыцарях.

– Я расскажу, я сейчас начну. Итак, они вдвоем пустились в путь и въехали в 
огромный лес. И…

– Черт побери!

Я, видите ли, сразу понял свою ошибку. Я открыл шлюзы красноречия Сэнди, я сам 
был виноват! Теперь пройдет целый месяц, прежде чем она доберется до фактов. 
Начинала она всегда без предисловия и кончала без вывода. Если вы ее перебьете, 
она либо не обратит на вас никакого внимания, либо ответит вам двумя словами, 
вернется назад и повторит всю фразу сначала. Следовательно, перебивать ее – 
значило ухудшать положение; однако я перебивал ее, и перебивал часто, ради 
спасения собственной жизни, ибо, слушая целый день ее однообразное жужжание, 
можно было умереть.

– Черт побери! – сказал я в отчаянии.

Она тотчас же вернулась назад и повторила:

– Итак, они вдвоем пустились в путь и въехали в огромный лес. И…

– Кто они?

– Сэр Гоуэн и сэр Уэн. И приехали они в монашескую обитель, и приняли их там 
радушно. И наутро, прослушав обедню, они снова пустились в путь и въехали в 
огромный лес; и вдруг в долине, возле башни, сэр Гоуэн узрел двенадцать 
прекрасных дев, а с ними двух рыцарей на огромных конях; девы гуляли возле 
какого-то дерева. И сэр Гоуэн узрел, что на дереве висит белый щит и что девы, 
проходя мимо этого щита, плюют в него и швыряют грязью.

– Я не поверил бы тебе, Сэнди, если бы сам не видел в здешней стране таких же 
выходок. Но я видел, и живо представляю себе, как эти девы шествуют перед щитом 
и плюют в него. Женщины ведут себя здесь, как одержимые. Я имею в виду даже 
самых лучших женщин из самого избранного общества. Самая заурядная телефонная 
барышня, обслуживающая провод в десять тысяч миль, могла бы научить вежливости, 
терпению, скромности и хорошим манерам знатнейшую герцогиню в стране короля 
Артура.

– Телефонная барышня?

– Да. И не проси у меня объяснений; это девушка нового склада, таких здесь не 
бывает; иногда человек грубо с ней поговорит, хотя она нисколько не виновата, а 
потом стыдится этого и жалеет потом об этом тринадцать сотен лет, так как 
грубить подло, особенно если грубость твоя ничем не вызвана; ни один настоящий 
джентльмен не станет грубить телефонной барышне… хотя я… да, я сам, признаться…

– Быть может, она…