ерегут лишенные каких-либо признаков 
растительности суровые горы-великаны, чуть ниже острые скалы протянули к небу 
свои крючковатые уступы-пальцы, словно грозя кому-то. Но и в небольших долинах 
между ними не найдешь ни травинки, не увидишь пробегающего зверя, даже ящерицы 
избегают заходить в это мертвое царство.

То, что называется собственно ущельем, — каменный разлом в земной коре — 
недоступно для всадников на лошадях. Кое-где на стенах и дне ущелья, а чаще 
всего на его краях встречаются довольно чахлые растения, их выступающие между 
камнями и сухими комьями земли сухие корни могут служить хорошим топливом для 
костра. Возле края ущелья тянется неширокая ровная каменная полоса, по которой 
может пройти мул, но о том, чтобы спуститься верхом на животном в глубь ущелья, 
не может быть и речи: его стены совершенно отвесны, а дно усыпано острыми 
камнями. Передвигаться здесь можно только пешком, но и это далеко не всякому 
удается.

Среди скал, окружающих ущелье, выделяется одна, секрет которой известен далеко 
не всем: она похожа на карниз, нависающий над одной из отвесных стен ущелья, 
под которым имеется выступ, где вполне может удержаться человек. Это отличное 
укрытие для того, кто хочет что-то разведать, сам оставаясь незамеченным. 
Примерно шагах в пятидесяти от этой скалы и разбила свой лагерь экспедиция 
Отца-Ягуара. Задумчиво глядя на карниз, он произнес, обращаясь к Херонимо:

— Вот здесь и лежал Антонио Перильо, когда выслеживал Инку, прежде чем убить 
его.

— Почему ты уверен, что именно здесь?

— Покойный капитан Пелехо довольно точно описал мне это место перед свой 
смертью.

— Да, похоже, все именно так и было, как он говорил. Инка — и Херонимо указал 
рукой в глубь ущелья — поднимался примерно оттуда, значит, где-то там и должны 
быть спрятаны сокровища.

На этот раз они вели речь о сокровищах инков, ни от кого не таясь. Моральное 
право на это им предоставили не кто-нибудь, а старый Ансиано и юный Аукаропора: 
в последние дни они совершенно открыто говорили обо всем, что до сих пор 
составляло тайну, известную лишь им двоим. После того, как они узнали людей 
Отца-Ягуара с самой лучшей стороны, их отношение к этим парням можно было 
исчерпывающе охарактеризовать двумя словами — полное доверие. Ансиано открыл 
также Отцу-Ягуару и Херонимо, что знает точно, где расположена сокровищница.

— А Ауке это место известно? — спросил его Хаммер.

— Пока нет. Но, поскольку ему уже исполнилось шестнадцать лет, я должен очень 
скоро, согласно воле его покойного отца, открыть ему эту тайну.

— Ты посвящен в нее полностью?

— Нет, всего не знаю и я. Могу показать туда дорогу наследнику Инки, но на этом 
мои полномочия кончаются.

— А сокровища покоятся, наверное, в земле, в какой-то яме?

— Нет. Они лежат в пещере, точнее, в старой штольне, которую пробили наши 
предки в поисках золота и серебра, но, ничего не найдя, забросили ее, а вход в 
штольню засыпали. Однако место это все же не было забыто, и перед тем, как 
бежать из Перу, отец Ауки пришел сюда с преданными ему людьми и спрятал 
сокровища в штольне. Враги, однако, вскоре настигли всех их. В живых остались 
двое — сам Инка, отец Аукаропоры, и мой родственник, его приближенный. Теперь 
посвященных в эту тайну инков, кроме нас двоих, больше нет. Повторяю: мне 
известно, где находится вход в пещеру, но я никогда не был внутри нее. Туда 
имел право входить только отец Аукаропоры. Если Аука возьмет меня с собой в 
пещеру, то вместе с ним я впервые увижу сокровища.

— Конечно, я возьму тебя с собой, дорогой мой, верный Ансиано! — воскликнул 
Аукаропора. — Ты заменил мне отца, и все, что принадлежит мне, — твое.

— Благодарю тебя! — ответил старик. — Мне ничего, кроме твоей любви, не нужно. 
Впрочем, у меня есть еще одно желание, об исполнении которого я хотел бы тебя 
просить.

— Какое? Говори!

— Ты получаешь право войти в