о могут быть…

— Не спеши с выводами! В пещере есть еще один вход. Надеюсь, оттуда лица этих 
троих видны получше. Пошли!

Они пригнулись и стали пробираться ко второму входу в пещеру.

Гамбусино, помянув еще раз про себя дьявола, убедился, что его подозрения 
насчет того, кто такие эти трое немцев, были небеспочвенны. Доктор Моргенштерн 
и Фриц сидели по отношению к нему точно в профиль, третий немец — лицом, но его 
гамбусино не знал. Ему оказалось достаточно лицезрения двух первых, чтобы от 
распиравшей его злости едва не задохнуться. Когда они отползли от пещеры на 
несколько метров, он произнес яростным шепотом:

— Снова нам поперек дороги встали эти проклятые немцы! Заговорены они, что ли? 
А ты узнал их?

— Ну конечно! Я не ошибся, значит, когда предположил, что это немецкий язык.

— О чем ты думаешь! Лучше скажи-ка мне, как они попали в эту пещеру?

— Им черт помог!

— Не иначе! А нам он заодно голову заморочил, а то бы мы ни за что не приняли 
одного из них за полковника Глотино, и все же эти ребята — далеко не такие 
простодушные, какими хотят казаться, ты заметь: как только мы начинаем что-то 
затевать, они непременно встают у нас на пути, как будто узнают об этом заранее.


— Но это еще не самая большая опасность, которую несет с собой их появление.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему-то всегда, как только они нам попадаются, очень скоро появляется и 
Отец-Ягуар. Я уверен, он и сейчас где-то недалеко отсюда.

— Твоя правда. Но я надеюсь, что хотя бы Отцу-Ягуару черт не помогает.

— А вот это известно только им двоим с чертом, и никому больше. Кстати, ты 
пересчитал седла, которые лежат на полу в пещере?

— Да, там лежат шесть седел для верховой езды. У костра сидело тоже шесть 
человек. Следовательно, Отца-Ягуара здесь никак быть не может.

— Что будем делать? Поскачем дальше? Ладно, это мы с тобой обсудим потом, а 
сейчас я должен сочинить благодарственную записочку для этих немецких коротышек.


Гамбусино задумался на минуту, глядя остановившимся взглядом перед собой, и 
наконец произнес:

— Я думаю…

— …что надо дать им уйти и на этот раз? — продолжил эспада, научившийся наконец 
понимать с полуслова своего компаньона по грязным делам.

— Да, не следует их задерживать. Сами по себе они не представляют для нас 
никакой опасности. Ну, убьем мы их, а что толку? А вот если проследим, куда они 
направляются, то, я уверен, доберемся и до самого Отца-Ягуара.

— Так, значит, ты думаешь, что мы должны таскаться за ними, куда бы им не 
взбрело в голову отправиться?

— Хм. Это вообще-то, конечно, выглядело бы глуповато, но в этой истории для нас 
с тобой имеется еще одного интерес.

— Какой?

— Они богаты…

— Ты думаешь?

— А как же! Тот, кто предпринимает такие путешествия, должен иметь кое-что в 
кармане. Но есть и еще один повод для того, чтобы последить за ними. Тебе 
знаком третий немец?

— Нет.

— А ты бывал когда-нибудь в Лиме?

— Он что — оттуда?

— Да. У меня нет никаких сомнений, что это именно тот человек, которого я там 
когда-то знавал. Слышал ты когда-нибудь имя Энгельгардта?

— Неужели ты имеешь в виду тамошнего банкира-миллионера?

— Именно его, того самого.

— Ага, я тебя понял. Хорошая мысль! Если у нас ничего не получится с 
сокровищами, мы, по крайней мере, сможем получить компенсацию за свой поход в 
Анды с помощью выкупа за его жизнь, так?

— Вот-вот! Много мы с него, пожалуй, не возьмем, всего лишь половину его 
состояния, заплатит — освободим, так уж и быть.

— Как это «освободим»? А если он наведет на нас полицию? Нет, это было бы 
глупостью! Пусть сначала заплатит, а потом… — в расход его! Согласен? Поможешь? 
Найдем мы сокровища или нет — еще вилами на воде писано, а тут — верное дело.

— Ты прав, полностью прав. Так значит, мы берем его в плен, а что будем делать 
с двумя немцами-коротышками?

— Ну на что они годятся? Прикончи