Мне непонятно, где они так быстро нашли новых лошадей, ведь ты же подстрелил 
тех, на которых они от нас удирали в пампе. Это какая-то загадка! Но раз это 
были, как уверяет экспедитор, они самые, то, значит, лошадей они себе где-то 
достали.

— Безусловно. Надо благодарить судьбу за то, что она привела нас в этот дом и 
мы узнали, куда направляются эти негодяи, и как хорошо, что мы все-таки не стал 
дожидаться следующего дилижанса на Сальту, как хотели сначала, а обошлись тем, 
что сменили лошадей. Давай теперь спокойно разберемся, какая у нас получается 
картина в связи с неожиданно поступившей новостью. Получается, что гамбусино 
опережает нас примерно на сутки. Но он вынужден будет потратить еще какое-то 
время на поиски индейцев мойо, сделав порядочный крюк ради этого. Наше 
преимущество — мы знаем, где именно они сейчас находятся.

— А что хочет гамбусино от индейцев мойо?

— Странный вопрос! — ответил Хаммер. — Они с эспадой ведь собираются искать 
сокровища инков в ущелье Смерти. Для этого требуется довольно много времени. 
Провизии не наберешься на такой срок. Поэтому, во-первых, им потребуются люди, 
которые станут заниматься охотой. Во-вторых, они не могут не учитывать 
следующее обстоятельство: большую опасность для них представляют случайные 
свидетели поиска сокровищ, следовательно, нужна охрана, которая не подпускала 
бы и близко к ним путников, привлеченных звуками ударов кирками по камню, 
доносящимися из ущелья.

— Но не кажется ли тебе, что здесь для них кроется еще большая опасность? Я 
имею в виду наличие нежелательных свидетелей. Индейцы ведь без труда могут 
сообразить, чем там занимались двое белых, выставивших их зачем-то, не объяснив 
зачем, на охрану территории вокруг ущелья, про которое они наверняка слышали 
какую-нибудь легенду, связанную с сокровищами инков.

— Могут, но ты, прости меня, недооцениваешь всего коварства и низости гамбусино.
 Он готов идти к своей цели в буквальном смысле слова по трупам, жаден этот тип 
просто патологически, а ему же еще надо расплачиваться чем-то с индейцами, не 
забывай об этом. Я уверен, он планирует поступить так: как только сокровища 
будут у него, он перестреляет одного за другим всех мойо.

— Да, до сих пор я не встречал подобной низости, хотя негодяев и мерзавцев 
всякого сорта на своем веку, увы, повидал предостаточно. Гамбусино, конечно, 
человек, совершенно бессовестный, это так. Но я не думаю, чтобы он был способен 
на такое чудовищное злодейство, о котором ты говоришь. Все-таки индейцы ему 
помогают.

— Что? Ты готов поверить, что он способен на какие-то добрые чувства? — 
воскликнул пораженный до глубины души Отец-Ягуар. — Хорошо, послушай тогда, что 
я тебе сейчас расскажу. Я никогда раньше не говорил тебе об этом, как-то, 
знаешь, к слову не пришлось, но мой брат когда-то мыл золото в Соединенных 
Штатах… Там золотоискателей называют проспекторами. — После этого, в общем, 
странного для их беседы уточнения, показывавшего, однако, как сильно волнуется 
Хаммер, он вздохнул и продолжил: — Да, так вот: моему брату однажды очень 
повезло — он нашел сказочно богатую жилу. Но тут явился Бенито Пахаро и убил 
его самым зверским образом… Ну, а все золото пропало вместе с ним. Вот тогда я 
и поседел. Я долго шел по следам этого убийцы, и они привели меня в Аргентину, 
но здесь я долго никак не мог его настигнуть. Совсем недавно он в очередной раз 
ускользнул из моих рук. Так что, когда мы с ним встретимся, наконец, для одного 
из нас наступит последний час его жизни, не зна