ого, очевидно, под словами вообще понимают одни только 
грубые слова. Но сейчас я не могу молчать, потому что должен сообщить вам очень 
важную новость — вчера здесь побывал знаменитый эспада Антонио Перильо.

Озабоченный только тем, чтобы с как можно большим эффектом преподнести это 
сообщение, Родриго Серено даже не заметил, какое впечатление оно произвело на 
его гостей. А они переглядывались, обмениваясь улыбками. У всех было одинаковое 
мнение: перед ними тщеславный до смешного человек, обожающий знакомиться со 
знаменитостями, к тому же совершенно не разбирающийся в людях. Белобородый 
заметил снисходительно:

— Признаться, я удивлен. Неужели вы всерьез считаете Антонио Перильо 
знаменитостью? Впрочем, это ваше сугубо личное дело, но на свете есть много 
людей, которые гораздо больше заслуживают право на какую-то известность и даже 
славу.

— Не стану спорить, сеньор. Но, честное слово, Антонио Перильо — очень 
известный человек. Хотя я тоже знаю двух человек, знаменитых еще более, чем 
Антонио Перилъо.

— И кто же они? Назовите, пожалуйста, их имена.

— Охотно. Это Отец-Ягуар и один гамбусино, которого иногда так вот и называют 
очень уважительно, как бы с большой буквы — Гамбусино, дескать, «великий 
гамбусино», но вообще-то его зовут Бенито Пахаро.

Белобородый заметно оживился. На губах его мелькнула улыбка.

— А вы знакомы с ними лично?

— Отца-Ягуара я, к сожалению, никогда не встречал, но гамбусино часто бывает у 
меня. Он, кстати, и познакомил меня с Антонио Перильо.

— Что? Так они вчера, значит, побывали у вас оба? А откуда они прибыли?

— Из Тукумана, дилижансом. Примерно в это же время. Они купили у меня двух 
мулов, провизии на неделю и вскоре после полуночи уехали.

— Куда?

— К индейцам мойо, которые сейчас охотятся на Гуанакотале.

— Скорее всего вы ошибаетесь, сеньор. У вас был не гамбусино.

— Он. Могу вам поклясться, что это был точно он. Дело в том, что все, что я им 
предоставил — то есть провизию, мулов, не считая ужина и ночлега, они пока мне 
не оплатили. Я вообще-то в кредит никому ничего не отпускаю и никогда бы этого 
не сделал, если бы не был уверен, что имею дело именно с Бенито Пахаро и не кем 
иным

— Ну хорошо, допустим. Скажите, они торопились?

— Да, конечно, поэтому и спали всего-то пару часов.

И экспедитор поспешил на кухню, чтобы приглядеть, как там идет приготовление 
асадо кон куэро.

Отец-Ягуар, а я думаю, что никто из моих читателей даже не усомнился, что 
белобородый — именно он, и никто другой, сказал тому, кто сидел с ним рядом, 
негромко, но придав своему голосу такие интонации, чтобы сказанное слышали все:

— Я очень хотел бы усомниться в том, что этот хвастливый болтун говорит правду, 
но, по всей видимости, он все же не обознался: здесь были те, кого мы 
преследуем. Что скажешь, Херонимо?

—