жанно прореагировал на все заверения земляка в искренней 
благодарности: его сейчас гораздо больше волновали предстоящие события, и он 
откровенно сказал об этом Моргенштерну. Дон Пармесан, уже получивший и, как ни 
странно, понявший намек на то, что его участие в продолжении экспедиции 
Отца-Ягуара не совсем желательно, решил выяснить, каковы его шансы остаться при 
докторе Моргенштерне.

— Сеньор, — издалека начал он, — я убедился в том, что мое искусство в 
Гран-Чако ценится, к сожалению, гораздо меньше, чем в городах или пампе. Ну, вы 
же знаете, — добавил он, глядя на удивленное лицо доктора Моргенштерна, — я — 
знаменитый хирург… Мою честь, видите ли, задевает то, что мои знания и 
постоянная готовность оперировать, ампутировать и так далее, не находят здесь 
должного применения. И поэтому я решил покинуть экспедицию Отца-Ягуара. Я 
остаюсь с вами.

Доктор ничего ему не ответил.

— Сеньор, вы меня поняли? Вы согласны? — несколько растерянно спросил тогда его 
хирург после небольшой паузы.

— Конечно. Ваше общество мне весьма приятно, по-латыни «перамоэнус» или 
«пергратус».

О своем «решении» дон Пармесан тут же с гордостью истинного кабальеро сообщил 
Отцу-Ягуару. Тот, проклиная в душе лицемерие этикета, все-таки произнес 
несколько принятых между воспитанными людьми в таких случаях слов насчет того, 
что ему, дескать, очень жаль и так далее, испытывая на самом деле, конечно же, 
чувство облегчения от того, что наконец избавился от хирурга.

На следующее утро вся деревня вышла проводить Отца-Ягуара и его экспедицию. 
Прощание было искренним и сердечным. Небольшой отряд под предводительством 
Прочного Черепа провожал белых в качестве почетного эскорта. Двое воинов-камба 
должны были поехать с Отцом Ягуаром до самого Тукумана, чтобы потом доставить 
ученому те предметы, которые купит там Отец-Ягуар на деньги и по инструкции 
доктора Моргенштерна. Около полудня они достигли границы территории камба, и 
Прочный Череп со своими воинами, тепло, но сдержанно распрощавшись с 
Отцом-Ягуаром, повернул назад, к долине Высохшего озера, чтобы проведать, как 
там дела у раненых абипонов и соплеменников, которые за ними ухаживают. 
Поскольку доктору Моргенштерну и Фрицу делать в лагере было совершенно нечего, 
вождь камба попросил их подождать, пока он с несколькими своими воинами не 
съездит в лагерь и обратно, на что оба немца охотно согласились.

И тут навстречу им попался один воин камба. Он сообщил, что в лагере все 
спокойно, раненые выздоравливают. Были еще кой-какие мелкие новости, и одна из 
них встревожила вождя: обнаружилось, что загадочным образом исчезли две лошади 
абипонов.

— Но, может быть, вы просто ошиблись, когда считали их? — высказал свое 
сомнение Прочный Череп воину.

— Нет, лошадей у нас осталось после сражения тридцать пять и седел, само собой, 
столько же, а теперь у нас два седла лишних. Лошади пропали поздно вечером или 
ночью.

— И как ты думаешь, куда они делись?

— Их скорее всего украл гамбусино.

— Этого не может быть. У ворот в долину стояли двое часовых.

— А ты поинтересуйся у этих часовых, где они были ночью. По-моему, они сидели у 
костра. Так что лошадей украл, конечно, гамбусино. Я еще, знаешь, почему так 
решил: мне подумалось, что надо все-таки похоронить капитана Пелехо или хотя бы 
прикрыть его труп ветками, и я отправился туда, где он лежал. Когда я похоронил 
его, то заметил валявшиеся на земле совсем недалеко трупы лошадей гамбусино и 
эспады, и они были без седел — ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю…

— Я тебе больше скажу. Поискав человеческие следы на траве возле убитых лошадей,
 я нашел их! Они шли от опушки леса, а затем, уже от трупов лошадей, уходили в 
долину. Что ты на это скажешь?

Вождь глубоко задумался, низко опустив голову. А когда поднял ее, сказал:

— Если все так, как ты рассказываешь, то это могли быть только гамбусино и 
эспада.

— Ну да! Но ты понимаешь, что это грозит Отцу-Ягуару большими неприятностями, 
если не хуже? Когда он уехал из Чако?

— Сегодня утром.

— Значит, гамбусино опережает его на три дня пути, на целых три дня!

— Но Отец-Ягуар собирался добираться на лошадях т