ь, у нас будет.

Перильо попытался было привести еще какие-то соображения насчет того, что лучше 
зря не рисковать, но гамбусино и слушать его не хотел — куда там, его уже 
охватил азарт, подогреваемый грезами о большом богатстве. Стемнело, и они 
выбрались из своего укрытия и двинулись в сторону Высохшего озера. В темноте 
они затратили на этот путь, наверное, вчетверо больше времени по сравнению с 
тем, за которое добирались от него, но вот наконец до них стал доноситься 
характерный шум лагеря.

— Прислушайся! — воскликнул гамбусино. — Я был прав, они празднуют победу. И 
Отец-Ягуар тоже где-то среди них.

— А может, все-таки не стоит туда соваться? Пелехо был прав, когда предупреждал 
насчет того, что осторожнее надо быть, когда имеешь дело с этим человеком.

— Ни слова больше об этом ничтожном офицеришке! Он еще, видите ли, хотел 
командовать! Надеюсь, тебе подобная дурь не придет в голову. Так вот, слушай 
мою команду — отсюда ни шагу! А я — на разведку

И он уполз. Вернулся неожиданно скоро, минут через десять, и ликующе прошептал: 
«Как я и думал, часовых нет! Пошли!»

Он взял эспаду за руку, а сам пошел впереди. У самого скального прохода в 
долину они немного замедлили ход: довольно ровная поверхность каменных громад 
служила как бы зеркалом для отблесков костров; пришлось им свернуть немного в 
сторону, чтобы не засветиться в буквальном смысле этого слова. Огибая скалу, 
гамбусино прошептал:

— А, вот на этом самом месте два немецких коротышки скатились под копыта моей 
лошади. Они, небось, думают, какие они ловкачи, что сбежали тогда от нас, а на 
самом деле это я им позволил бежать, все равно, думаю, вреда от них нам уже 
никакого, что пули зря тратить? Но, видно, сама судьба желает чтобы наши 
дорожки опять пересеклись.

— Ты, кажется, жалеешь, что тогда не прикончил их? Да брось ты о них вообще 
думать!

— Это еще почему?

— Понимаешь, каждый раз, когда мы их встречали, они вели себя как-то нелепо, 
по-дурацки, как будто комедию ломали. Полковник Глотино даже под маской другого 
человека никогда не стал бы себя так вести. Неужели ты не видишь, что это самые 
что ни на есть натуральные придурки, поэтому черт с ними!

— Да мне вообще-то теперь тоже кажется, что они придурки самые настоящие. Но 
какое все-таки поразительное сходство: у ученого и Глотино — просто одно лицо, 
не говоря уже о росте! К тому же, знаешь, полковнику абсолютно незачем самому 
отправляться в Гран-Чако, когда он может поручить это какому-нибудь преданному 
и опытному офицеру. И тем не менее, как только эти немцы нам опять попадутся, я 
постараюсь их прикончить. Надоели: все время путаются у нас под ногами. Ладно, 
сейчас не до них! Ты посмотри только, какие люди тут нас встречают!

И он указал в сторону того костра, у которого сидел человек, выделявшийся среди 
всех мощным телосложением.

— Это Отец-Ягуар, ты хочешь сказать?

— Он самый! И сейчас эта собака получит мою пулю!

Гамбусино вскинул свое ружье. Но эспада изо всех своих сил потянул приклад к 
себе.

— Не стреляй! — воскликнул он. — Твой выстрел выдаст нас!

— Ты что, думаешь, я такой дурак, что сам этого не понимаю? Это я так, 
примерился, руки, понимаешь ли, чешутся. Нет, раньше, чем мы не раздобудем 
лошадей и не будем иметь возможности сразу же после выстрела удрать, я