| |
ет много всего такого, что для нас сейчас крайне важно.
И он повернул свою лошадь. Но Ансиано последовал за ним не сразу: сначала он
погрозил кулаком в ту сторону, где, по его предположениям, могли затаиться
враги.
Когда они подъехали к капитану, он нашел в себе силы даже приподняться, хотя и
потерял много крови, которой пропиталась вся трава вокруг него. Отец-Ягуар и
Ансиано спешились и склонились над Пелехо. Лицо его было без единой кровинки,
глаза глубоко запали, он силился произнести какие-то слова, но это давалось ему
с огромным трудом. Словом, капитан был уже, что называется, «не жилец». Из
последних сил он зажимал свою рану в груди, но кровь все равно сочилась
быстрыми струйками между его посиневшими пальцами… И все же первое, что сделал
Отец-Ягуар, это распорол его мундир и осмотрел рану. Никаких шансов выжить у
капитана не было, и он понял это по выражению лица своего недавнего противника.
— Оставьте, это… сеньор… — еле слышно пробормотал он. — Эта пуля уже забрала
мою жизнь…
— Вы — мужественный парень, капитан, — сказал Отец-Ягуар. — И я не стану
скрывать от вас, что жить вам осталось… несколько минут. Может быть, вы хотите
как-то облегчить свою совесть перед смертью? А если у вас есть какое-то желание,
обещаю, что я его непременно выполню…
— Же… Желание… Да! — неожиданно энергично ответил капитан Пелехо, и в глазах
его мелькнула какая-то недобрая искра. — Отомстите за меня этому проклятому
гамбусино, сеньор…
— Обещаю вам это. Тем более, что и у меня есть свой личный счет к этому
мерзавцу. Но помогите и вы мне. Знаете ли вы что-нибудь о планах гамбусино и
эспады?
— Для них… — Капитан снова сложил руки на своей ране, заткнув ее, что дало ему
еще несколько мгновений жизни. — Для них весь этот поход и сражение с камба не
имеют никакого значения. Во всяком случае, в последнее время, когда они думают
только лишь о большом богатстве, спрятанном в горах…
— Где именно?
— Где-то в районе Салины-дель-Кондор, в каком-то ущелье.
— А поточнее вы не могли бы сказать?
— Силы покидают меня. В голове все помутилось, Сейчас, сейчас…
— Может быть, они упоминали о Барранке-дель-Омисидио?
— Да… Да!
— Там спрятаны какие-то сокровища?
— Да, и огромной ценности. Это сокровища инков…
— Откуда гамбусино узнал о них?
— Ему рассказал эспада. Он выследил одного индейца, который в ночь полнолуния
спускался в Барранку, а утром вернулся оттуда с несколькими ценнейшими золотыми
вещицами.
— Когда это случилось?
— Этого я не знаю.
— Что было дальше с этим индейцем?
— Он убил его… ограбил… и снял с него скальп…
Хаммер взглянул на Ансиано. Тот молчал, храня непроницаемое, словно у изваяния,
выражение лица. И Отец-Ягуар снова спросил капитана:
— Был ли Перильо в Барранке после убийства индейца?
— Был… Но ничего не нашел. Вот поэтому-то он и взял в компанию гамбусино. Тот
все же немного поумнее его будет…
Умирающий проговорил что-то еще, но голоса его уже совсем не было слышно.
Ладони его, как ватные, медленно отвалились от раны, глаза напряженно глядели в
одну точку. Потом судорога пробежала по всему его телу, и он замер. Уже навеки…
— Господи, как же устроен мир! — сказал Отец-Ягуар. — Вот умер человек, а я не
могу не думать о том, что он мятежник и предатель и получил от судьбы
справедливое возмездие. И это действительно так.
— По крайней мере, о
|
|
