лал для того, чтобы завладеть его лошадью. Это чудовище привык ради 
достижения своих гнусных целей ходить по трупам.

Они доехали до того места, где лежал Пелехо. Но он не был мертв, а только ранен.
 И, увидев склонившихся над ним людей, пробормотал:

— Я все вам объясню… Не оставляйте меня здесь, сеньоры, сжальтесь…

Отец-Ягуар и Ансиано, к сожалению, не могли оказать ему помощь немедленно, 
потому что сейчас гораздо важнее для них было догнать гамбусино и эспаду. Они 
теперь скакали бок о бок. Обернувшись, гамбусино грязно выругался, а потом 
сказал:

— Дело дрянь! Мерзавцы хотят отсечь нас от леса. Быстро забирай все, что можешь,
 из своей сумки, прыгай с лошади и чеши вон к тем кустам! Встретимся там!

Перильо все так и сделал. И вскоре они оба уже были за барьером зарослей. 
Тореадор устремился дальше в дебри, но гамбусино, взяв его за рукав, задержал 
напарника:

— Ты что, думаешь Отец-Ягуар настолько глуп, что пойдет прямиком на наши пули? 
Нет, сюда он не сунется, так что не спеши, отдохни, нам теперь надо как следует 
пораскинуть мозгами.

И все же они заняли оборонительную позицию, улегшись с ружьями наизготовку. Но 
все было тихо, никаких признаков приближения преследователей не наблюдалось.

— Видишь, я был прав, — сказал гамбусино, — не сунутся они сюда.

— Что ж, прав и прав, очень хорошо, но мне кажется, не в этом дело. Я вообще, 
откровенно говоря, не понимаю, чего это мы их так испугались? Нас же было трое, 
а их двое.

— Ты говоришь так только потому, что плохо знаешь Отца-Ягуара. А я тебе скажу, 
что он — лучший стрелок из всех, кого я видел, а я водился, как ты, наверное, 
догадываешься, с парнями, которые прошли огонь, воду и еще кое-что пострашнее.

— Хорошо, ты меня убедил, подождем здесь, пока они уйдут, и сразу же — дальше!

— Какой ты, однако, прыткий! А где наши лошади?

— Да вон же, вон, бродят совсем неподалеку.

— Да я вижу их не хуже тебя. Только Отец-Ягуар их нам не оставит. Придется нам, 
как пить дать, тащиться к Барранке-дель-Омисидио на своих двоих.

Прогремело два выстрела. Это Хаммер уложил покинутых седоками лошадей, как 
совершенно правильно предположил Бенито Пахаро. И насчет того, что Отец-Ягуар 
поостережется приближаться к лесу, он тоже угадал. Но бедный Ансиано! Когда 
Хаммер объяснил ему, что надо прекратить погоню потому, что они становятся для 
засевших в лесу отличной мишенью, старик совсем пал духом.

— Неужели мы их упустим? — спросил он растерянно.

Отец-Ягуар ответил не сразу. На лицо его набежала тень мрачного раздумья, он 
опустил голову, на щеках его заходили желваки, он заскрежетал зубами и сказал, 
произнося слова через коротенькие паузы, словно каждое из них давалось ему с 
огромным трудом:

— Нам не остается ничего другого, как прекратить преследование.

— Но как же это? Почему? Я ведь должен отомстить Антонио Перильо!

— А я — Бенито Пахаро! Но сейчас наше положение таково, что малейшая оплошность 
с нашей стороны, да просто даже какая-нибудь непредвиденная случайность могут 
стать для нас роковыми.

— Надо что-то придумать! Сеньор, вы же такой изобретательный, такой хитроумный, 
неужели вы не сможете переиграть этих тупых убийц?

— Дело не в этом. Наберись немного терпения. Нам необходимо выждать, пока они 
удалятся отсюда, а потом уже мы пойдем по их следам. При таком раскладе у нас 
будет гораздо больше шансов на удачу, а сейчас у нас их вообще, пойми, просто 
ноль. Кроме того, нам необходимо вернуться к нашим товарищам. А далеко эти двое 
все равно не уйдут. Пешком, я имею в виду.

И после этих слов Хаммер двумя меткими выстрелами уложил лошадей негодяев, к 
чему гамбусино, хорошо изучивший своего противника, как мы уже знаем, был готов 
и отнесся стоически.

— Возвращаемся к капитану Пелехо. Возможно, он еще жив, этот парень наверняка 
зн